Убийство в Эшли-Грин. Осторожно, яд! (сборник) - Джорджетт Хейер

– Да, понимаю, – горестно прошептал Лэптон. – Все правильно. Вы зададите интересующие вас вопросы, и все уладится. – Он с содроганием поднял голову. – Я знаком с миссис Смит уже несколько лет, – начал Лэптон, отводя взгляд в сторону. – Вероятно, нужно рассказать во всех подробностях. Да, конечно. Моя работа связана с постоянными разъездами по стране, а потому подворачивается множество возможностей, которые ни у кого не вызовут подозрений. Я вел себя очень осмотрительно, не знаю, как шурин узнал о нашей связи. Для меня это остается тайной. Но как бы там ни было, ему стало известно. Он пригласил меня в свой кабинет. Это показалось странным, но мистер Мэтьюс вообще был человеком неординарным, и мне даже в голову не пришло… Ну, я пришел, и тут он меня огорошил. – Лицо Лэптона исказила страдальческая гримаса. Он сжал руками колени и с трудом выдавил: – Мэтьюсу было все известно, даже день нашего последнего свидания с миссис Смит и то, что соседи по дому считают меня коммивояжером. Наверное, он провел тщательное расследование. Отпираться не было смысла. Ума не приложу, как ему удалось до всего докопаться! Мэтьюс не стеснялся в выражениях и вел себя грубо. – Лэптон замолчал и устремил на Джайлса умоляющий взгляд. – Вы же его знаете, Каррингтон. Суперинтенданту объяснять бесполезно. Надо было знать Грегори, чтобы понять.

– Мы не были близко знакомы, – признался Джайлс.

– Но вы прекрасно видели, что это за человек. Власть – ее он любил больше всего на свете! До моей жены Грегори не было дела. По крайней мере он не стал бы угрожать разоблачением, защищая интересы Гертруды. Нет, дело совсем в другом. Жестокость у него в крови, как и у всех Мэтьюсов в большей или меньшей степени. Грегори нравилось дергать за ниточки и наблюдать, как танцуют марионетки, исполняя его волю. Вот я и сказал, что со мной этот номер не пройдет. Да, я часто плясал под его дудку, но тогда речь шла о мелочах, а сейчас ситуация переменилась. Не хочу, чтобы вы сочли мои отношения с миссис Смит недостойной интрижкой. Клянусь, это не так. Миссис Смит – видите ли, она мне как жена, и если бы я мог, то непременно на ней женился. Но вы ведь понимаете, что это невозможно. У меня две дочери и определенное положение в обществе, ну и, конечно, законная жена. А недавно родился и внук. На моем месте вряд ли кто-либо решится на развод. Однако именно это я и имел в виду, когда писал Грегори. – Он указал на письмо, что лежало на столе перед Ханнасайдом.

Ханнасайд взял в руки листок.

– Эта фраза: «Вам придется горько пожалеть, если заставите меня прибегнуть к крайним мерам». Она означает, что вы серьезно обдумывали возможность развода, верно, мистер Лэптон?

– Вероятно, вы правы. Сам не знаю. Я очень расстроился и не видел выхода из этой западни. Вот и написал в надежде припугнуть Грегори. Думал, он не станет рисковать и подталкивать меня к отчаянному шагу, если поймет, что я решил остаться с Глэдис. И пусть все катится к чертям! Ведь ему не нужен громкий скандал в семействе, да и моя связь с миссис Смит нисколько не ущемляет интересы Гертруды.

– Теперь все понятно, – сказал Ханнасайд. – Вы попросили о второй встрече, но мистер Мэтьюс отказал, так?

– Отказал, – кивнул Генри Лэптон, судорожно сглатывая слюну. – Это было утром в день его смерти, тогда и состоялся наш последний телефонный разговор. Грегори звонил из своего кабинета, мы с ним так и не встретились.

– А в котором часу он звонил?

– Довольно рано, не позднее одиннадцати.

– Ясно. А что вы делали потом?

– Ничего. – Лэптон в изумлении уставился на Ханнасайда. – То есть я пошел к себе в кабинет. Понимаете, ведь у меня своя работа. Так что ничего плохого я совершить не мог.

– И вы больше не пытались увидеться с мистером Мэтьюсом, скажем, за ленчем?

– Нет, это все равно ни к чему не привело бы. Я же знаю Грегори. Я пообедал в одиночестве, так как хотел выиграть время и все еще раз обдумать.

– И где вы обедали, мистер Лэптон?

– Как обычно, в маленьком ресторанчике под названием «Виноградная лоза». Там меня знают и, уверен, подтвердят мои слова.

– А чем вы занимались после ленча?

– Разумеется, вернулся на работу. Вообще-то в тот день я ушел из офиса раньше обычного, еще до чая.

– И куда направились?

– На Голдерс-Грин. Хотел повидать миссис Смит.

– Ну да, конечно, – деликатно кашлянул Ханнасайд. – Естественно, вы намеревались обсудить с ней сложившееся положение.

– Нет, я об этом даже не упомянул. Собирался, но не смог. Все еще надеялся найти какой-то выход. И понимаете… мы никогда не затрагивали тему моей семейной жизни. Не хотелось огорчать Глэдис, вот я и промолчал о случившемся.

– Вот оно что! – хмыкнул Ханнасайд. – И в котором часу вы ушли от миссис Смит?

– Точно не скажу, но к ужину я был дома. То есть с Голдерс-Грин я сразу отправился домой.

– А чем занимались после ужина?

– К нам пришли гости, мы играли в бридж. Из дома я в тот день больше не выходил, а на следующий день мы приехали в «Тополя».

– Благодарю. – Ханнасайд с бесстрастным видом что-то быстро записывал в блокнот.

Лэптон поглядывал на него с тревогой:

– Не знаю, могу ли быть еще чем-либо полезен? Если вопросов больше нет, позвольте мне уйти. Жена будет…

– На сегодня все, – сообщил Ханнасайд.

– Тогда?.. – Генри Лэптон робко приподнялся с кресла.

– Разумеется, вы свободны, – подтвердил Ханнасайд.

Маленький человечек покинул комнату, а Джайлс, отойдя от окна, где стоял все это время, обратился к Ханнасайду:

– Вот бедняга! В какую передрягу попал по собственной глупости! Вас не устраивает его рассказ?

– Меня не устраивает его алиби.

– Что именно? Ах, вы о Глэдис Смит! Я думаю, он действительно к ней ходил. Слабая надежда найти утешение. Очень сентиментально.

– Конечно же, миссис Смит подтвердит, что Лэптон был у нее, – заметил Ханнасайд.

– Возможно, только я не совсем понимаю, как он сумел пройти в такой час в дом Мэтьюсов и не встретился ни с кем из членов семьи или прислуги. Ведь вы на это намекаете?

– Ну, ничего сложного здесь нет, – скептически усмехнулся Ханнасайд. – В этот дом, мистер Каррингтон, можно пройти не только через парадный вход. Например, сбоку имеется дверь, которая выходит из гардеробной на тропинку в саду. Всякий, кто хочет проникнуть в дом незаметно, воспользуется именно этим ходом. Нужно только улучить подходящий момент. Семья и прислуга пили в тот час чай, так что путь был свободен, и Лэптон вполне мог предвидеть такую ситуацию.

– Хорошо, только какой в его действиях смысл? – не понял Джайлс. – Грегори Мэтьюс на тот момент отсутствовал, и куда же Лэптон мог в таком случае налить яд?

– Я думаю о флаконе с тонизирующим средством, который так своевременно разбили, – предположил Ханнасайд.

– А разве Лэптон знал, где он хранится? – нахмурился Джайлс. – И каким образом и когда он умудрился разбить флакон?

– Может, и знал. А разбить его не составило труда, когда на следующее утро Лэптон приехал сюда с женой.

– Думаете, Генри Лэптон способен на подобный поступок? – усомнился Джайлс. – Слабый, бесхарактерный человечек!

– Не забывайте, мистер Каррингтон, он впал в отчаяние и сам в этом признался. Осмелюсь утверждать, эта Глэдис Смит занимает главное место в его жизни.

– Ну, полагаю, он предпочел бы убийству развод, – заметил Джайлс.

– Не могу с вами согласиться, – покачал головой Ханнасайд. – Лэптон никогда не пошел бы на такой громкий скандал. Вероятно, он любит дочерей, и если решился совершить убийство, то только в надежде выйти сухим из воды. С разводом так не получится. Вы же видели его супругу. Представляете, какой поднялся бы шум?

– Ну хорошо, но подумайте сами, – возразил Джайлс. – Убив Мэтьюса, Лэптон не мог обеспечить себе безопасность. Ведь Мэтьюс мог рассказать о его связи с миссис Смит кому-нибудь еще. Именно так он и поступил. Этот молодой хлыщ Рэндол не просто попал пальцем в небо, он точно знал, что говорит.

– Разумеется, Рэндолу все известно. Но вы заметили, как это удивило Лэптона? Вероятно, он думал, что Мэтьюс не успел разгласить его тайну. – Ханнасайд взял письмо Лэптона и положил в блокнот, а потом в задумчивости посмотрел на письменный стол и, выдвинув один из ящиков, нахмурился. В ящике находился всякий хлам. – Хотелось бы знать, что интересного нашел мистер Рэндол Мэтьюс среди этого барахла.

– А разве он чем-то заинтересовался? Я и не заметил.

– Думаю, я не ошибся. Только не знаю, нашел ли он то, что хотел, или, наоборот, не обнаружил того, что ожидал увидеть. Если отбросить в сторону обязанности душеприказчика, которыми Рэндол не слишком себя обременяет, с какой стати он вдруг загорелся желанием присутствовать вместе с нами при просмотре дядиных бумаг? Думал, мы что-то найдем? Но что именно?

– Возможно, вот это самое письмо Лэптона.

Ханнасайд на мгновение задумался над словами Джайлса.