Убийство в Эшли-Грин. Осторожно, яд! (сборник) - Джорджетт Хейер

– Ты уже не раз об этом говорила. – Рэндол отвесил девушке галантный поклон, а на его губах заиграла странная улыбка. – Терпеть меня не можешь, малютка Стелла, да? Чем же я заслужил подобную немилость?

– Ничем, – презрительно фыркнула Стелла. – Вечно болтаешься без дела и говоришь гадости. Я возненавидела тебя в первый же день, как переехала жить к дяде.

– И ненависть живет в тебе до сих пор. Радость ты моя!

– Да я вообще о тебе не думаю. Много чести. Ты еще в детстве надо мной издевался…

– Глупенький неуклюжий гадкий утенок, – прошептал Рэндол, закрывая глаза. – Как же, прекрасно помню.

– Неправда!

– Дурно воспитанная невежественная девчушка, напрочь лишенная изящества и грации.

– В этом возрасте все девочки неловкие. – Щеки Стеллы залил яркий румянец.

– Наверное, ты права. Только с какой стати я должен испытывать к этим девочкам добрые чувства?

– Ты на них вообще не способен. Вспомни, как безобразно ты относился к Гаю. Да и сейчас ведешь себя не лучше.

– Видишь ли, прелесть моя, я всего лишь грешный человек со всеми сопутствующими слабостями. И если твой братец так глуп, что всякий раз заглатывает наживку, то и поделом ему.

– Не удивлюсь, если в детстве ты ради развлечения отрывал мухам крылышки, – вспыхнула Стелла.

– Это было одним из самых моих любимых занятий.

– И вот еще что. Оставь мерзкую привычку насмехаться над мамой!

– Насмехаться над тетушкой Зои, этим воплощением мудрости! – Рэндол смотрел на Стеллу из-под полуопущенных век. – Как превратно ты обо мне судишь! А ведь я самый преданный ее почитатель.

– Ну, хватит! С меня довольно!

– Да на тебя не угодить, моя прелесть, – удивленно приподнял брови Рэндол. – Чем же тебя порадовать? Может, сказать пару комплиментов в адрес ловкого бойфренда?

– Оставь Дерика в покое! Мы с ним помолвлены и скоро поженимся.

В глазах Рэндола заблестели коварные искорки:

– Как, помолвка еще остается в силе?

Покраснев от гнева, Стелла на мгновение оторопела, а потом выпалила:

– Послушай, Рэндол, если хочешь меня разозлить, зря стараешься! Наверное, до тебя дошли глупые, беспочвенные слухи о Дерике и Фостерах. С тебя станет! Действительно, он сопровождал Мэйзи Фостер на танцевальный вечер у Хоупсов и был ее партнером. Но я в тот день не могла поехать, и потом, мы давным-давно знакомы с Мэйзи. Так что, как это тебе ни покажется странным, я не ревную.

Улыбка Рэндола стала еще шире.

– Я и не рассчитывал на такую реакцию. Ты превзошла все мои ожидания, дорогая. А какую потрясающую новость мне сообщила!

Поняв, что допустила оплошность, Стелла в гневе кусала губы.

– Тогда на что ты намекал?

– Да ни на что! Господь с тобой! – добродушно улыбнулся Рэндол. – Лучше расскажи подробнее о сопернице. Где она живет?

– Мэйзи мне не соперница, а живет она на Парк-Террас.

– Звучит многообещающе. – Глаза Рэндола открылись. – Очень богатый район. Полагаю, девушка – единственный ребенок в семье?

Появление брата избавило Стеллу от необходимости отвечать на вопрос Рэндола. Гай вовремя вышел из своей комнаты, и Рэндол переключил внимание на него:

– Ну и ну, кого я вижу! Неужели малыш-кузен собственной персоной? Решил немного побездельничать, Гай? Или фирма «Брук и Мэтьюс» уже перестала существовать?

– Нет, не перестала, – огрызнулся Гай. Лицо у него было бледное, а вид измученный. – Не только у тебя есть право здесь присутствовать!

– Немного не в духе, – с понимающим видом прошептал Рэндол. – Вижу, пребываешь сегодня в мрачном настроении.

– Кто станет радоваться, когда над семьей нависла такая беда! – сердито фыркнул Гай.

– Вот мне, например, удается сохранять обычное хладнокровие, – возразил Рэндол. – Хочешь сигарету? Прекрасное средство успокоить расшалившиеся нервы.

Гай машинально взял сигарету и зажал между пальцами, а Рэндол тем временем щелкнул зажигалкой и застыл в ожидании, удивленно подняв брови. Очнувшись от оцепенения, Гай вздрогнул.

– Ох, благодарю! – Он неловко наклонился и закурил, а потом поинтересовался: – Что там внизу? Уже закончили?

– Ты имеешь в виду полицейских? Да, закончили. Иначе я бы с вами тут не стоял.

Гай посмотрел на двоюродного брата и отвел взгляд:

– Ну, и конечно, ничего не нашли, верно? Потому что ничего нет. – Гай замолчал, ожидая ответа, но Рэндол молчал. – Что, трудно ответить? – разозлился он.

– Я решил, ты избавил меня от необходимости пускаться в объяснения, – с невинным видом заметил Рэндол. – Сам же сказал, что искать нечего. Вот я и подумал, что тебе и без меня все известно.

– Черт бы тебя побрал! Это ведь не я рылся в дядиных бумагах!

– Гай, – остановила его сестра. – Не будь таким дурачком! Неужели не понимаешь: он просто хочет тебя разозлить.

– Пусть не надеется! – с коротким смешком откликнулся Гай и после недолгого колебания снова обратился к Рэндолу: – Какой все-таки версии они придерживаются? И что на уме у этого типа, суперинтенданта?

– Милое дитя, неужели ты вообразил, что он со мной откровенничает? – удивился Рэндол.

– Просто подумал, может, тебе удалось что-нибудь разузнать. Полиция в замешательстве, да? Иного я и не ожидал. Никаких улик против кого-нибудь конкретно. Убийцей может оказаться любой, только как доказать, кто именно?

– Понятия не имею, – откликнулся Рэндол. – Думаю, прежде всего надо выяснить, каким образом никотин попал в организм покойного. Это помогло бы сдвинуть дело с мертвой точки. Только, кажется, полиция еще до этого не додумалась. Разумеется, в процессе следствия уже завтра нас могут ожидать потрясающие открытия и разоблачения. Кстати, Гай, надеюсь, ты хорошо выучил свою роль?

– А, ты намекаешь на тот проклятый стакан с виски с содовой, верно? – вспыхнул Гай. – Интересно, как я мог подмешать яд в присутствии всего семейства?

– Не знаю, – в задумчивости произнес Рэндол. – Думаю, я бы сумел.

– Ты! Пожалуй, у тебя точно получилось бы, выпади такая возможность!

– Беда в том, малыш-кузен, что у меня не было ни малейшего шанса, – тихо рассмеялся Рэндол. – Я на тот момент отсутствовал. Так что, как ни прискорбно, придется исключить меня из числа подозреваемых лиц. Неприятно, конечно, но с фактами не поспоришь.

– Да замолчи же ты наконец! – взмолилась Стелла. – Что пользы грызться друг с другом? От этого только становится в десять раз хуже. Не понимаю, что тебя так тревожит, Гай? Мы все знаем, что ты никого не убивал, а если полиция думает иначе, им ничего не удастся доказать. У них нет ни одной улики, за которую можно зацепиться. Нельзя даже осмотреть стакан, из которого дядя пил виски, потому что его вымыли задолго до прихода суперинтенданта.

– Гай об этом и не тревожится, – успокоил Рэндол, рассматривая лицо двоюродного брата из-под длинных ресниц. – Возможно, яд находился совсем не в виски с содовой.

– Разумеется, его там не было. – У Гая задергались уголки губ. – И я не об этом переживаю. Но сама атмосфера подозрительности действует на нервы. Я не сомневаюсь, что расследование закончится ничем за отсутствием улик. В конце концов, полиции удается раскрыть далеко не все преступления.

– Господи, и зачем тете Гертруде понадобилось затевать проклятое расследование! – воскликнула Стелла.

– Задушил бы старуху собственными руками! – поддержал Гай дрожащим от сдерживаемых эмоций голосом. Заметив, что сестра и Рэндол смотрят на него, Гай выдавил из себя смешок: – Ладно, спущусь, пожалуй, вниз, взгляну, что там происходит. – С этими словами он проскользнул мимо Стеллы и побежал по лестнице на первый этаж.

Рэндол смотрел ему вслед, а потом аккуратно затушил окурок в вазоне с папоротниками, что стоял рядом, и задумчиво изрек:

– О господи!

– В такой обстановке у любого сдадут нервы, – с вызовом заявила Стелла. – Ты в этом доме не живешь, а потому не знаешь, что здесь творится.

– Не люблю давать советы, когда за ними не обращаются, – лениво протянул Рэндол, – но на месте любящей сестры Гая я бы порекомендовал ему отправиться на работу, как он это обычно и делает. Так было бы лучше прежде всего для самого Гая.

– Он не пойдет. Я говорила, что надо вести привычный образ жизни и даже обратилась за поддержкой к мистеру Рамболду. Хотела, чтобы он тоже посоветовал ему заняться делом. Но Гай стал такой раздражительный, от любой мелочи вспыхивает как спичка. Наверное, это от слишком богатого воображения. Ты же знаешь Гая.

– Судя по единственному образчику его трудов, который я имел честь лицезреть, его воображение можно охарактеризовать не только как не в меру буйное, но и явно извращенное и болезненное.

Стелла, которая и сама не выражала восхищения дизайнерскими талантами брата, ничего не ответила на замечание кузена и лишь сообщила, что тоже намерена спуститься вниз.

– И хочу предупредить тебя, Рэндол. Если полицейские спросят, я буду вынуждена рассказать, что видела, как ты выходил из дядиной ванной комнаты.