Освободительная кО/Ампания - Юлия Фирсанова

— Жаль, ну в смысле жаль, что она погибла, я бы с ней с удовольствием поболтала, — вздохнула Элька.

— Я тоже, мадемуазель. Я тоже, — согласился мосье и перешел к назревшему вопросу извинений. Лукас оставил книгу в красном переплете на пюпитре, обернувшись к шкафу, отвесил уважительный глубокий поклон и изрек:

— О восхитительные, могущественные, мудрейшие, о хранители сокровищ знания, я от всего сердца и всей души благодарю вас за помощь и бесценные указания! Примите мое искреннее восхищение и раскаяние в заблуждениях, надеюсь как сегодня, так и в иной час нужды, вы не откажите нам в совете!

Книги ответили на льстивые слова мага согласным и даже, как показалось Эльке, польщенным коротким шуршанием. Лукас покосился на девушку, желая проверить, довольна ли она. Елена улыбнулась и подняла вверх большой палец.

Маг прикрыл створки шкафа, вернулся к "Ритуалам крови" и вновь склонился над заклятьем, а любознательная Элька спросила:

— Лукас, а почему ты назвал их совет специфическим? С этой книгой разве что-то не так?

— Видите ли, мадемуазель, — отозвался мужчина, — я хоть и демон на половину, но всегда очень осторожно относился к плетению заклятий на крови. Я использую их по необходимости, но считаю слишком могучими и опасными, чтобы практиковать часто. А эта книга поистине энциклопедична: она содержит не только элементарные чары, которые можно привести в действие с помощью капли крови, но и поистине ужасные ритуалы, подразумевающие принесение многочисленных человеческих жертв. К счастью, то заклятье, что она открыла нам весьма сложно в своем плетении, но не требует от создателя ничего столь ужасного. Я способен его сотворить. Единственная проблема теперь в том, чтобы убедить дан Минтану и дан Дравелию, как последних потомков магов, некогда создавших Узилище, оказать нам помощь. Без их добровольного согласия и содействия ничего не получится.

— Лукас, чтобы ты со своим инкубовским обаянием и не смог уговорить женщин сделать то, что нужно? Быть того не может, — недоверчиво покачала головой Элька. — Пойдем, расскажем остальным!

Маг кивнул, восстановил чары, скрывающие его ослепительную внешность от посторонних, вернул в шкаф "Ритуалы крови", раздумчиво промолвил вслух:

— Я все еще думаю, не просмотреть ли иные книги…

Дверцы книжного шкафа звучно захлопнулись, едва Лукас заговорил. Маг пожал плечами, дескать "намек понял" и повернулся к двери. Елена, подхватив на руки покинувшую свой насест Мышу, не без сожаления покосилась на лишенное яркой демонической искры приятное лицо мужчины и попросила:

— Обещай, когда в доме не будет посторонних женщин, никогда не скрывать свой истинный облик!

— С радостью, мадемуазель, ваша жажда видеть мой подлинный лик — большая честь, — мягко ответил Лукас, приятно удивленный легкостью, с какой восприняла Элька его истинную суть, — если никто из команды не будет возражать, разумеется, я сочту своим приятным долгом удовлетворить вашу просьбу.

— Ну а пока не будем вгонять в краску Минтану, — согласилась Элька, поднимаясь с нижнего этажа, предусмотрительно защищенного от магических изысканий жаждущих знаний творцов заклинаний, вслед за красавчиком мосье.

Еще из коридора "заклинатели" услыхали, стоящий в зале совещаний какой-то не то веселый, не то возмущенный галдеж. Особенно выделялся голос Фина с претензионными нотками и оправдывающиеся интонации Нала, все остальные речи сливались в бэк-вокал. Не было слышно только Рогиро, но призрак скорее всего просто шмыгнул в библиотеку, чтобы оттуда наблюдать за всем происходящим. Невольно встревожившись (уж не набросилось ли общество с какого-то перепугу на Эсгала) Элька распахнув дверь одним рывком и, перекрывая гул голосов, задорно вопросила:

— Что за шум, а драки нету?

Похоже, никаких особенных, а тем более трагических происшествий за время ее отсутствия в зале не случилось и разговор, хоть и шедший на повышенных тонах, не имел враждебной окраски, ибо все физиономии спорщиков были в разной степени довольными. Эсгал, сохраняя свою обычную непроницаемо-спокойную мину, стоял у окна, ни во что не вмешиваясь и дело было явно не в нем.

Обернувшись к Эльке, Рэнд с наигранным негодованием воскликнул, укоризненно упирав в грудь несколько растерянному, вернее растерянному сверх всякой меры, пребывающему в удивленно-шоковом состоянии Налу указательный палец, словно собирался продырявить могучую грудь воина насквозь:

— Что? А ничего, совершенно ничего особенного, не считая того, что я разорен! Этот потомок древнего королевского рода с непроизносимым названием…

— Ну почему же непроизносимым? — почти обиделся за свою родословную защитник, на мгновение вынырнув из бездны удивления. — Мандраманндрил Грондернал, очень простое и звучное имя.

— Во-во, — утвердительно хмыкнул вор. — Так вот этот тип обыграл меня в "мерзавчика", "фанфарона" и "семерик" пять раз! Разгромил наголову! Что вы там все твердили о его невезении в азартные игры? Мне б такое невезение, меняю на свою удачу и еще доплачиваю сверху!

— Вау! — не веря своим ушам, донельзя удивилась Элька, ее голубые глаза увеличились раза в полтора от исходных параметров.

— Все так, — подтвердила Минтана, пораженная никак не меньше своего спутника и уже привыкшая к его беспрестанным проигрышам. Мири кивнула, а Шпильман, почесав нос, в замешательстве добавил, черкая и выстраивая длинные столбцы цифири на листочке бумаги:

— Очень странное отклонение от стандартной трактовки закона вероятности, но Нал и, правда, выиграл у Фина все партии подряд.

— Как же так? Ты чего, Рэнд поддавался? — попыталась найти логичное объяснение происходящему Елена.

— Я?!!! За кого ты меня принимаешь?! Одно дело колоду подтасовать, чтоб тебе карта пошла хорошая и расклад удачно лег, иль сначала под слабачка сыграть, а потом уж до ниточки какого-нибудь азартного идиота обчистить, но чтобы я, добровольно, в поддавки играть начал безо всякой для себя выгоды? Никогда! — гордо отрезал вор, скорбно шмыгнув острым носом, и скрестил руки на груди с наинадменнейшим видом, слизанным у оскорбленного Гала.

— Я играл честно, как всегда, — вставил Нал, упреждая все возможные подозрения о моральной нечистоплотности.

— Только вот результат получился совершенно нетипичным, — поразмыслив несколько минут, задумчиво констатировал Лукас, ставя диагноз, и, пройдя к своему креслу, огласил плоды умозаключений: — Боюсь, мадемуазель Элька, опять не обошлось без вашего вмешательства.

— Ее тут не было, — обронил справедливый Гал, чуть вздернув бровь.