Слепой рывок - Андрей Ливадный

Теперь его мысли вплетались в нить тревожных размышлений Екатерины Римп:

«Имею ли я право принять единоличное решение? Смогу ли жить с чувством неизвестности, не зная судьбы тех, кто отправится к иным мирам? Пойдут ли люди за новой и во многом чуждой им идеей?

Существовал и иной вариант. Оставить все как есть. Заняться исследованиями, испытаниями, но, когда будет получен внятный результат, останется ли на Земле хоть кто-то, способный выйти из скорлупы инмода, покинуть тлен Слоя, поднять голову, взглянуть на звезды?

Судьбы Стожаровых кричали: нет! Пройдет еще десять-пятнадцать лет, и процесс массовой деградации станет необратимым. Сегодня еще есть те, кто хочет покинуть Землю, кто готов к борьбе, но не имеет возможности реализовать себя. Завтра они уйдут в Слой и постепенно забудутся там, утонут в грезах, как в грязи, захлебнутся и пойдут на дно.

Решать нужно сегодня».

Ее мысли прервал тоновый сигнал.

– Войдите! – Она обернулась.

На пороге кабинета стоял Йоган Иванов-Шмидт.

– Присаживайся.

– Екатерина Сергеевна, я проанализировал данные!

– По существу, без эмоций и лишних вопросов. Что ты смог понять из записей?

– Подтвердились некоторые мои догадки! – Он включил кибстек. – Вот, взгляните! – Он указал на изображение полусферы, внутри которой была видна сеть тонких зеленоватых линий. – Это одно из устройств, которые я спроектировал в комплексе с гиперприводом!

– Что означают линии?

– Прибор реагирует на мощные источники тяготения. Как я и предполагал, в пространстве гиперсферы в виде силовых линий отображены наиболее сильные гравитационные взаимодействия между объектами трехмерного континуума!

– Получается, что гиперсферная навигация принципиально возможна? – сделала мгновенный и безошибочный вывод Екатерина Римп.

– Да, если корабль будет следовать по показаниям масс-детектора, вдоль линии, отображающей текущее наикратчайшее расстояние между двумя звездными системами![18] – кивнув, подтвердил Йоган.

Это был шанс.

Последнее ключевое звено, которого так не хватало Екатерине Римп в цепи нелегких размышлений.

Йоган продолжал подробно излагать теоретические обоснования, а она мысленно ухватилась за саму возможность и пошла дальше, оценивая информацию, полученную от Ивана Стожарова.

Следуя вдоль курсовых линий, образующих сложную сеть, «Ванкор» посетил десять звездных систем (в некоторых он побывал дважды), где обнаружил семь планет, обладающих кислородосодержащей атмосферой. Вне сомнения, курс разведывательного корабля представлял собой серию «слепых рывков». Невозможно как-то отличить одну навигационную линию гиперсферы от другой. Нет надежного способа узнать, к какой именно звездной системе ведет курсовая нить.

Таким образом, при «слепом рывке» существует примерно семьдесят процентов вероятности, что космический корабль, выйдя в трехмерный континуум, сумеет отыскать планету, пригодную для жизни человека.

Екатерина Римп замерла в глубочайшей задумчивости, не замечая, как прототип андроида серии «Хьюго» внимательно следит за пояснениями Йогана Иванова-Шмидта, изредка поглядывая на графики, схемы и уравнения, возникающие в объеме голографического монитора.

«Люди никогда не решатся на межзвездные перелеты при таком процентном соотношении, – думала она. – Они не пойдут ни вслед за корпорацией, ни за Всемирным Правительством, не испытывая к нам никакого доверия».

Выход ей виделся только один, каким бы жестоким, циничным он ни показался на первый взгляд. Она стряхнула оцепенение нелегких мыслей, решительно повернулась, спросила:

– Йоган, сколько времени потребуется на изготовление и монтаж одного гиперпривода?

– Думаю, месяцев шесть-семь. А разве у вас есть корабли? Неужели уже существует колониальная программа?! – недоверчиво спросил он. – Разве найдутся безумцы, которые пойдут на риск «слепого рывка» через иное пространство и время?

– Корабли есть. Двадцать готовых к загрузке колониальных транспортов. – Екатерина Римп не отвела взгляд, твердо добавила: – Все остальное оставь на моей совести. Я знаю, как будет правильно поступить.

Земля. 2214 год. Мегаполис «Россия»…

Два уровня облачности делили город на три неравные части.

Внизу, в границах промышленного тумана, простиралось бескрайнее царство техносферы, образующее сплошной панцирь коммуникаций.

Совсем иная картина открывалась взгляду выше клубящегося марева отравленных испарений.

Здания, поднимающиеся над отметкой пятисот метров относительно уровня Мирового океана, казалось, вырастают из желтовато-серой мглы и тяжело карабкаются к низким свинцовым небесам огромными уступами мегакварталов.

Огибая жилые комплексы, вились спирали межуровневых серпантинов, похожие на серые, окаменевшие лианы, мертвой хваткой вцепившиеся в стены зданий.

На высоте в километр, над вторым слоем облаков, архитектуру верхней части мегаполиса формировали огромные стеклобетонные площадки, где под прозрачными куполами виднелась зелень парков и располагались отдельно стоящие дома наиболее состоятельных граждан Земли.

Внизу царил ад для миллиардов, а наверху простирался искусственно созданный рай для небольшого числа избранных.

Три пространства мегагорода разнились во всем, словно понятие «высота» стало не только физической величиной, но и градационной отметкой социума.

На самом деле бедных и богатых, амбициозных и апатичных объединял Слой, где царили грезы, не имеющие ничего общего с реальностью.

Земля умирала медленно, долго, безысходно.

Лишь на средних городских уровнях царила тяжелая, но настоящая, не связанная с киберпространством жизнь. Именно тут была сосредоточена активная часть населения, занятая в реальных секторах экономики. Быт обитателей кварткапсул был труден, во многом однообразен. По статистике, лишь единицам удавалось вырваться отсюда в заоблачные замки, а миллионам постоянно угрожали выбросы промышленного тумана, поднимающиеся с каждым годом все выше.

Еще недавно Марсианский проект служил для этих людей надеждой на лучшее, но после его краха во всех мегаполисах Земли царили мрачные, взрывоопасные настроения. Многие не выдерживали, сходили с дистанции, попадали в инмоды, и их тут же поглощал ненасытный Слой.

Впрочем, если присмотреться к ослепительным росчеркам рекламы, которую с недавних пор чертили тонкие лазерные лучи на угрюмом экране облаков, то можно было понять: у обитателей средних городских уровней появился еще один способ обрести иную жизнь, вырваться из сумеречных, безысходных будней.