Слепой рывок - Андрей Ливадный

– Йоган, несколько лет назад вы опубликовали в Слое «теорию гиперсферы». – Екатерина Римп сразу перешла к делу. – Насколько я осведомлена, вы теоретически обосновали возможность существования иного пространства-времени, где протекают физические процессы, невозможные для нашего континуума.

– Верно… Но научное сообщество подняло меня на смех.

– И тем не менее вы выложили в Сеть принципиальную схему устройства гиперпривода?

– Да. В надежде, что кто-то заинтересуется, но, увы, ко мне не поступило ни одного предложения.

– Изобретение запатентовано?

Йоган кивнул, все еще не понимая, зачем его пригласили в головной офис могущественной корпорации.

Екатерина Римп нахмурилась. «Значит, господин Калганов, для тебя законы молчат? – с тенью неприязни подумала она. – Взял открытую информацию и построил двигатель, даже не удосужившись поставить в известность автора изобретения».

– Прежде чем мы перейдем к сути нашей беседы, – она пристально посмотрела на Йогана, – я хочу сделать деловое предложение. «Римп-кибертроник» выкупает патент гиперпривода, а вы получаете место ведущего специалиста по вопросам гиперсферы.

Йоган буквально онемел от неожиданности, кровь отхлынула от лица молодого астрофизика, он сделал усилие, кивнул, даже не поинтересовавшись ценой вопроса.

– Прекрасно. Пока мы беседуем, юристы подготовят все необходимые документы. Сумма в один миллион кредитов вас устроит?

– Безусловно… Но, пожалуйста, ответьте, почему вдруг такой интерес? Теорию осмеяли…

– Все намного сложнее, Йоган. В вашем открытии на самом деле нашли рациональное зерно. Но кое-кто решил сыграть ва-банк, против всех. Получить абсолютную власть над миром, над ходом дальнейшей истории цивилизации.

– Не понимаю! – Он даже привстал от волнения.

– И не нужно. – Екатерина Римп не поддержала тему. – Это политика. А ваше призвание – заниматься наукой. Вы готовы начать работу?

– Безусловно.

– Тогда приступим. Я внимательно ознакомилась с вашей теорией, но хочу еще раз, в двух словах, доступным языком, без математических формул и уравнений, услышать ее суть.

Иванов-Шмидт несколько секунд собирался с мыслями.

– Я тысячи раз просматривал записи исчезновения «Альфы», – волнуясь, начал он. – Анализировал видео, изучал эволюцию сигнатур, пытался создать математическую модель явления. В результате сложных вычислений мне удалось определить: силовая установка колониального транспорта в момент ее перегрузки в течение наносекунд генерировала сверхмощные потоки энергии. Уравнения доказывают: корабль в этот миг обладал неприемлемыми для нашего пространства энергетическими характеристиками. Это спровоцировало разрыв метрики и его отторжение в область более высоких энергий, которую я условно назвал «гиперсферой».

– Значит, каждый гиперпереход сравним с катастрофой? – хмурясь, уточнила Екатерина Римп.

– Нет! Только в случае с «Альфой»! – воскликнул Йоган. – Мне удалось выделить аномальные структуры в общей энергоматрице корабля. Я предположил, что именно они спровоцировали пробой метрики пространства. Дальнейшие расчеты показали, что правильное взаимное расположение разработанных мной генераторов при наложении их сигнатур приведет к возникновению схожего явления. Я назвал его «полем высокой частоты». По моему мнению, любой материальный объект, находящийся в границах поля, будет перемещен в гиперсферу.

– А обратный процесс возможен?

– На практике это пока не доказано, – признался Йоган. – Но я спроектировал второй контур генераторов, создающих поле с противоположными характеристиками, – тут же добавил он. – Условно я назвал эту часть гиперпривода «генератором низкой частоты». Его включение должно привести к «обратному переходу» – отторжению объекта в область трехмерного космоса, хотя сразу замечу: аналогичное явление может возникнуть при истощении бортовых накопителей.

– Корабль, лишившийся энергии, будет отторгнут в наш континуум?

– Верно. Так говорят расчеты.

– А что, по-вашему, представляет собой гиперсфера?

– Предположительно пространство гиперсферы является носителем гравитационных взаимосвязей. Но без создания прототипа гиперпривода, без накопления данных испытательных полетов я не могу ничего утверждать наверняка, – развел руками Йоган.

– А если я представлю некоторые документальные данные?

– Откуда?! Как они получены?! – Молодой ученый побледнел.

– За них отданы жизни, – не вдаваясь в подробности, ответила Екатерина Римп. – Жизни очень хороших, достойных людей. Вот. – Она передала Йогану микрочип. – «Хьюго» вас проводит. – Она сделала знак андроиду. – Ознакомьтесь, пожалуйста, с содержимым. Отнеситесь к информации со всей серьезностью. Я жду предварительных выводов или хотя бы комментариев к утру. – В каждом ее не терпящем возражений слове чувствовалась не только железная деловая хватка, но и какой-то непонятный молодому ученому надрыв. – В подлинности информации можете не сомневаться.

В душе Екатерины Римп шла ожесточенная борьба.

Она прожила трудную жизнь. Прощалась с мечтой о звездах и возрождала ее из пепелища рухнувших замыслов. Терпела неудачи и одерживала победы. Ее воля управляла крупнейшей корпорацией Солнечной системы. Может, с той памятной беседы в ресторане она не сильно изменилась внешне, но ежедневная борьба постепенно ожесточила ее.

Все чаще Екатерина Сергеевна Римп предпочитала общество человекоподобных машин общению с людьми, все реже появлялась на встречах сильных мира сего, все глуше, отдаленнее становилась мечта, пока три судьбы не вторглись в ее жизнь, напомнив о многих утраченных целях и ценностях, ранив глубоко, насколько это вообще возможно.

Иван, Антон и Софья Стожаровы.

Они стали ее Рубиконом, водами темной реки, на другом берегу которой клубилась мгла неизвестного будущего.

Многое она увидела в ином свете, их глазами.

Слой медленно, но неотвратимо пожирал человечество. Миллиарды людей, «законсервированных» в инмодах, уже не выдерживали встреч с реальным миром.

Что же говорить о космосе, о выживании в условиях иных, враждебных человеку миров?

Но если не космос, то кто или что сделал из Ивана Стожарова мужчину?

Иван едва не погиб. Его жизнь и сейчас висит на волоске. Он пал жертвой безудержной гонки технологий, но в последние минуты все же нашел силы для главного в жизни поступка, успел и смог подумать о миллиардах других людей.

Теперь его мысли вплетались в нить тревожных размышлений Екатерины Римп:

«Имею ли я право принять единоличное решение? Смогу ли жить с чувством неизвестности, не зная судьбы тех, кто отправится к иным мирам? Пойдут ли люди за новой и во многом чуждой им идеей?