Ее словами. Женская автобиография. 1845–1969 (СИ) - Лорна Мартенс

даже когда они прикованы к постели с гриппом, убившим их родителей. Осиротевших детей отправляют жить к двоюродной бабушке Маргарет и ее мужу Майерсу. Там их жизнь становится еще хуже: еда плохая, и им запрещают заводить знакомства и смотреть кино и практически не разрешают читать. На ночь их рты заклеивают клейкой лентой, чтобы они не дышали ртом. Их не приучают к спорту. Они не получают игрушек. Они могут играть только с игрушками, которые им дарят родственники из Сиэтла, когда навещают их. Мэри и один из ее братьев неоднократно сбегали, надеясь попасть в приют для сирот.

«Жестяная бабочка» — это прежде всего резкое обвинение Майерса, хотя его жена Маргарет, которая, как и Майерс, контролировала и наказывала детей, тоже изображена не в лучшем свете. Но, в отличие от Маргарет, Майерс — подлец. Он делает конфеты, но никогда не угощает детей. Он постоянно их бьет, с «прихотливой жестокостью»14. Когда Мэри выигрывает приз в конкурсе сочинений, дядя избивает ее, чтобы она не задавалась. История достигает кульминации во время инцидента, упомянутого в названии: Майерс обвиняет Мэри в краже замечательной жестяной бабочки, принадлежавшей ее младшему брату. Бабочку обнаружила Мэри в комнате под скатертью. В итоге ее безжалостно высекли, потому что девочка отказывалась признать вину. Позже Мэри узнала, что дядя Майерс подстроил доказательства против нее: ее брат видел, как дядя положил бабочку туда, где ее нашли. В своем комментарии МакКарти, которая хорошо разбиралась в психоанализе, ставит под сомнение последнее воспоминание. По сути, это — воспоминание о свидетельстве брата — могло быть создано как фрейдистское экранное воспоминание, вызванное ее желанием отомстить Майерсу. Несмотря на это, история остается обвинением Майерса.

Мэри МакКарти обладала острым языком и литературным даром, позволяющими сравнить ее с Лухан, Баттс и Старки — другими хорошо образованными состоятельными женщинами. Писательницы, о которых пойдет речь ниже, взявшиеся за перо, вышли из гораздо менее привилегированных слоев. В их историях о насилии большее значение имело то, что они были женщинами.

Тема сексуализированного насилия над детьми со стороны взрослых впервые звучит в женских автобиографиях детства в «Истории корнуолльской бродяжки» (1954). Опубликованное под псевдонимом Эмма Смит, произведение рассказывает историю жизни девочки 1894 года рождения, брошенной в раннем детстве ее матерью-одиночкой из рабочего класса. В то время как некоторые женщины, выросшие в семьях среднего и высокого достатка, такие как Мартино, Северин, Лухан, и Старки, были больше, чем просто периодически несчастны, девочки-сироты, как Маргарит Оду, и даже те, кого оставляли на длительные периоды в школах-интернатах или с родственниками, как Э. Несбит и Патриция Линч, подвергались риску и страдали совсем иначе. В предисловии к первому изданию книги А. Л. Роуз — автор книги «Корнуолльское детство» и исследователь истории Корнуолла — пишет, что автор просто отправила ему рукопись по почте. По его словам, это заслуживает высшей похвалы. Во введении к изданию 2010 года Саймон Паркер, узнавший, что настоящее имя Эммы Смит — Мэйбл Льюис, рассказывает другую историю. Он пишет о том, как разыскал Роуза:

«Куча неграмотного мусора» — вот как описал корнуолльский академик и историк А. Л. Роуз пачку грубых страниц, которую принесла ему однажды одетая в потрепанную одежду женщина лет шестидесяти с шарфом на голове15.

Роуз сказал Паркеру, что ему пришлось переписать книгу. Роуз, по словам Паркера, даже воскликнул: «Она была сумасшедшей дрянью. Я знаю все о дряни. Женщина была безграмотной. Мусор»16.

Тот факт, что Роуз переписал текст Льюис, представляет большой интерес. Попытки отделить историю Льюис от того, что из нее сделал Роуз, — это гадание на кофейной гуще, но факт переработки, вероятно, объясняет, почему книга отлита по определенному образцу. Возможно, именно оксфордский ученый Роуз, а не Мэйбл Льюис, которая большую часть жизни проработала прачкой, придал форму «куче неграмотного мусора». Автобиография детства рабочего класса принимает многие из условностей жанра, характерных для книг женщин среднего и высшего класса, как, например, извинения и воспроизведение ранних воспоминаний. Роуз, который опубликовал собственную автобиографию детства, возможно, счел разумным включить в книгу Льюис классические жанровые условности. В тексте есть удивительные литературные отголоски. Можно легко представить, что это заслуга Роуза, который в своем предисловии пишет, что текст напомнил ему «Джейн Эйр». В частности, серия авантюрных злоключений превращается во что-то вроде романа воспитания. Сюжеты романов воспитания распространены в мужских автобиографиях, но в женских автобиографиях детства той эпохи они чрезвычайно редки. Таким образом, сюжет книги с его счастливым концом вызывает подозрения и, возможно, принадлежит Роузу, а не Льюис.

История Эммы Смит рассказана от первого лица и в хронологическом порядке. Вначале рассказчица приносит извинения, объясняя, что писать ей посоветовал друг-социолог. После некоторых колебаний она решила последовать совету, потому что это была «небольшая история», демонстрирующая, как жили в прежние времена некоторые слои общества17. Таким образом, оправданием этой необычной личной истории служит тот факт, что она представляет социологический интерес. История доходит до момента ее написания, но начиная с замужества в 1921 году рассказчица просто упоминает основные события. Этим поздним годам посвящены едва ли две главы из шестнадцати, а вот детству до двенадцати лет отведены первые девять глав книги.

В тексте действительно предоставлен весьма ужасающий быт бедняков из Корнуолла в начале XX века. Однако при ближайшем рассмотрении выясняется, что его композиция колеблется между комбинированием нескольких литературных моделей и исповедью, которой автор, похоже, жаждет. Литературные модели, которые совмещаются в книге, включают роман воспитания, разоблачения в духе Диккенса и историю со счастливым концом.

Модель романа воспитания придает этой автобиографии связность. У того, что в противном случае бы выглядело как случайная чехарда непредвиденных обстоятельств, появляется видимость истории становления с причинами и следствиями. Так, после хаотичного детства Эмма считает, что нашла свое призвание в качестве монахини, но затем, в духе Вильгельма Мейстера, решает, что она создана, чтобы быть женой и матерью — не банальный выбор для по сути сироты, чуть не ставшей проституткой.

Разоблачительный характер книги напоминает сочинения Чарльза Диккенса. В своем вступлении к изданию 2010 года Паркер сразу же ссылается на Диккенса, называя работу «возможно, самым достоверным рассказом о жестоком обращении с детьми и страданиях в позднюю викторианскую эпоху со времен „Прогулки по работному дому“ Диккенса»18. В самом тексте упоминается «Оливер Твист», а также в нем присутствуют параллели с диккенсовским романом относительно эксплуатации детей из работных домов, и как это подталкивает если не к откровенному криминалу, то к преступной