Три секунды до - Ксения Ладунка

что самая несчастная на свете. Ты думаешь, раз ты страдаешь, то тебе все можно. Да ты единственная из нас, кто просто играется в такую жизнь, потому что это твоя прихоть. А все потому, что ты можешь себе такое позволить, твоя жопа всегда прикрыта. Ты такая жалкая, что мне даже противно на тебя смотреть.

Я закусываю губу. Конечно, я могу начать спорить, сказать, что он меня не знает, и спросить, кто он вообще такой, чтобы так говорить. Но я киваю и искренне соглашаюсь:

– Да, знаешь, вообще-то ты прав. Так оно и есть.

– Скотт, не говори так, – упрекает Стейси. – Ты не можешь обесценивать ее страдания и говорить, что тебе хуже, чем ей, это не так. И вообще Белинда – хороший человек.

Он пожимает плечами:

– Может быть. Мне плевать.

– Ты понимаешь, что… – начинает Стейс, но я перебиваю:

– Не надо. Правда, не надо меня защищать, все нормально, мне просто было интересно узнать.

Она поджимает губы. Скотт держит в руке кружку с чаем и делает глоток. Через минуту встает и уходит в другую комнату, а мы втроем остаемся сидеть на диване.

Алиса встряхивает головой и говорит:

– Забей. Он тоже любит себя жалеть, а в других это его раздражает.

– Как тупо, – бурчит Стейс.

Алиса кивает. Стейси продолжает:

– Почему мужики такие тупы-ы-ы-е-е? – И откидывается на спинку.

– Потому что думают, что самые умные? – усмехается Алиса.

Я вдруг вспоминаю о пятидесяти пропущенных, и на меня накатывает паника.

– Что, нечего сказать про тупых мужиков? – поддевает меня Алиса.

– Конечно, нечего, – говорит Стейси. – Когда мужик дает тебе «Ламборгини», как можно назвать его тупым?

Они смеются, и я для приличия тоже, хотя мне не очень приятно слушать о Томе как о каком-то «мужике».

– Кстати, – говорит Алиса, – это же тот, который был у тебя на дне рождения?

Я замираю, вспоминая, что Алиса была у меня на празднике.

– Я поняла, кто это, он же был на сцене с гитарой, да? Его зовут Том, все правильно… он в группе какой-то играет, я их не слушаю, но, кажется, они очень известны…

– Что?! – вскрикивает Стейси. – Твой парень известный?! Кто он?

Я не успеваю вставить и слова, как Алиса говорит:

– Вспомнила, Томас Митчелл! Когда я его увидела, подумала, что когда-то с ним пересекалась, но недавно до меня дошло, что я видела его в «Инстаграме»…

Меня охватывает такой сильный страх, что я задыхаюсь. Чувствую липкую испарину на теле и полную потерю контроля.

– Да ты гонишь, Алиса! – возражает Стейси и достает телефон.

– Клянусь тебе, я его видела! Он играл у нее на дне рождения! – Она тыкает в меня пальцем.

– Вот этот?! – Стейси разворачивает экран к нам и показывает фотки, которые находит гугл, если забить туда имя Тома.

– Да! Ты думаешь, я сумасшедшая? – возмущается Алиса.

– Боже, тут написано, что он родился в Окленде… – удивляется Стейси, изучая «Википедию».

Алиса бросает на меня пристальный взгляд и говорит:

– Белинда, может, уже скажешь что-нибудь? Не хочешь объяснить?

Я разрываюсь между желанием похвастаться и страхом последствий. Плюнув на все и решив, что они уже и так все поняли, я говорю:

– Да, это он.

– Офигеть… – Стейси закрывает вытянувшийся рот ладонью и смотрит на меня выпученными глазами.

– Подожди, то есть реально, вот этот эмо-бой с гитарой дал тебе покатать свою «Ламбу»? – иронично спрашивает Алиса.

Все втроем мы начинаем смеяться. Стейси говорит:

– Нет, я не верю, докажи!

Я закусываю губу и тянусь к телефону, открываю наши совместные фотки, которые сделала перед днем рождения Джоуи. Показываю Стейси.

– Охренеть, это реально он… – реагирует она. – Как ты с ним познакомилась?

Алиса добавляет:

– Да, что он делал у тебя на дне рождения?

– Эм, ну он… – Я теряюсь, потому что об ответах на эти вопросы совершенно не подумала. – Он работал с моим отцом… так и познакомились, – первое, что приходит в голову, и за это я хочу ударить себя по лбу.

Алиса и Стейси медленно переглядываются. Они смотрят друг на друга так, будто мысленно о чем-то говорят.

– А кем работает твой отец? – с подозрением спрашивает Алиса.

– Ну, я точно не знаю… – пытаюсь уйти от вопроса, – что-то связанное с музыкой…

Стейси и Алиса снова молчат и смотрят то на меня, то друг на друга. Тишина затягивается, Стейси прерывает ее:

– И правда, Белинда, что ты тут делаешь? Зачем тебе все это надо?

На меня тут же накатывает волна боли. Зажмурившись, я говорю:

– Он меня предал.

Снова тишина. Опускаю глаза в пол, надеясь, что не расплачусь.

– Ну, рок-звезды они такие, знаешь, – мямлит Алиса, – гуляют направо и налево…

– У тебя пятьдесят пропущенных от него, Би! – восклицает Стейси. – Перезвони ему и поговорите! Вы явно не все решили…

Я закусываю губу. Говорю:

– Стейс, это все, правда… давайте о другом уже.

– Ладно, – тут же соглашается Алиса, – я в следующем месяце иду делать татуировку. Наконец-то!

Я поднимаю глаза, думая о том, чтобы отойти на кухню, и вдруг натыкаюсь взглядом на Скиффа, стоящего на входе в квартиру. Он пристально смотрит на меня. Вот черт, и как долго он там стоит, как много он слышал? Я отвожу от него взгляд и остаюсь неподвижно сидеть с девочками.

* * *

К вечеру я прошу у Алисы инъекцию. Она говорит:

– Детка, я же недавно делала, тебе пока не надо…

– Алиса, мне надо, правда, я просто кошмарно себя чувствую…

Спустя несколько минут уговоров она соглашается. Когда все происходит, я падаю на диван, закрываясь от света капюшоном толстовки. В таком состоянии Том меня больше не волнует. Ни его губы, ни руки, ни твердый пресс, ни бездонные глаза… По телу бегут мурашки. Против моей воли внизу живота появляется желание. Опьяненный наркотиком мозг рисует образ Тома прямо перед глазами. Его лицо такое усталое… нависает надо мной, что-то говорит, но я ничего не слышу… не хочу его видеть, не хочу, только не сейчас. По движениям губ понимаю, что он называет мое имя. А потом меня оглушает, словно я выныриваю из толщи воды.

– Белинда! – кричит мне воображаемый Том.

Это уже слишком, не желая видеть глупую галлюцинацию, я бью ее ладонью в лицо, но вдруг… натыкаюсь на сопротивление реального тела.

– Черт, Белинда! – шипит он, хватая мою руку и прижимая к телу.

Я дергаюсь от страха, пытаюсь отстраниться, но ничего не получается. Господи, что происходит, я умираю, и он явился забрать мою душу?

– Успокойся, – мягко говорит Том.

Я повинуюсь, не зная, как еще поступить. Том пытается тронуть