Воспоминания "Встречи на грешной земле" - Самуил Алёшин

Не каждому дано. Совсем неплохой вариант.

Андрей Попов. Достойный сын достойного отца

Обычно говорят, что природа отдыхает в детях одаренных родителей. Но не так уж редки исключения.

У одного из наших самых талантливых режиссеров, Алексея Дмитриевича Попова, был сын Андрей, актер. Вот он как раз и принадлежал к таким исключениям. Очень хороший актер. И, что не всегда совпадает, приятный, умный и порядочный человек.

Его отец тоже был умен, честен, но жестковат. Впрочем, режиссерская профессия требует жесткого, волевого характера, каковым Попов-отец обладал в полной мере. Иначе господа артисты сядут на голову, и в театре начнется вакханалия. Не зря же один из театральных режиссеров сказал, что его настольная книга — руководство Бориса Эдера, известного укротителя и дрессировщика.

Не обладая характером отца, Попов-сын, насколько мне известно, к режиссуре особенно и не тянулся. А потому, когда его назначили художественным руководителем театра имени Станиславского, он пригласил туда трех молодых, рвущихся к самоутверждению режиссеров, предоставив им полную свободу. И они сразу же, своими успешными постановками, подняли репутацию театра, который, будучи без хозяина, шел к погибели. Так что при Андрее Попове этот театр вновь стал расцветать, и проблема посещаемости была решена.

Этот факт стоит подчеркнуть, ибо никакой другой главный режиссер или худрук не потерпел бы у себя под боком успешных молодых. А, снабдив их самыми лестными рекомендациями, быстренько сплавил бы куда-нибудь на сторону.

Другой, повторяю, но не Попов. Он поступил иначе. Удостоверившись, что театр Станиславского стал на ноги, Попов ушел сам. Вернулся к своей любимой актерской работе. Впрочем, он ее и не покидал, оставаясь актером Центрального театра Советской Армии. Просто вынужден был свою работу там несколько сократить. Но, помнится, продолжал играть Ивана Грозного в спектакле по пьесе А.Толстого — одну из своих лучших ролей.

Вскоре, однако, Попов перешел в МХАТ. Очевидно, обстановка в ЦТСА при армейском руководстве (театр подчинялся ПУРу — Политуправлению армии) стала трудноватой. Надо сказать, что и до этого претензии ПУРа к репертуару привели к конфликту с главным режиссером театра, которым тогда был А.Д.Попов. И этот конфликт кончился тем, что у Попова-отца вахтер при входе попросту отобрал пропуск.

К сожалению, в МХАТе Андрею Попову выпадали не совсем те роли, в которых его дарование могло бы себя полностью проявить. Так в талантливой «Утиной охоте» А.Вампилова из-за неудачного, на мой взгляд, распределения ролей спектакль не имел того успеха, который заслуживала пьеса. Роль, порученная Попову, никак не ложилась на его индивидуальность, а потому выглядела недостоверной.

Однако в тот же период у Попова были большие удачи в кино. В частности, две из них связаны с нашими встречами.

Так получилось, что хотя я — театральный драматург, а Попов — в основном, театральный актер, — но наше содружество состоялось при съемках двух фильмов по моим сценариям, в основе которых лежали мои же пьесы. Так, в фильме «Все остается людям» он сыграл роль священника, отца Серафима, а в «Палате» — писателя Новикова.

И ту, и другую роль Попов исполнил безупречно.

Отца Серафима в спектакле МХАТа до этого играл Ю.Э.Кольцов. Но болезнь Паркинсона помешала ему принять участие в картине, а потому на эту роль пригласили Попова. И хотя игра Кольцова была выше всех по-

хвал, но Попову, используя возможности кино, удалось даже несколько усилить эту роль. Так, например, крупный план Серафима, пришедшего к умирающему Дронову, позволил показать, как священник прихорашивается перед зеркалом, подправляя бородку и усы. Попов делал это, вроде бы, небрежно, но умело, и становилось ясно, что он при этом совершенно не задумывается, при каких обстоятельствах и кого пришел навещать. Такая деталь многое говорила о натуре Серафима.

Играя парные сцены с Дроновым, Попов вел себя очень точно и разнообразно.

Так в своей последней встрече с Дроновым Серафим, чтобы якобы не утомлять умирающего, тоном мягкого соболезнования, но тем не менее настойчиво старался пресечь разговор на тему, которой не хотел касаться.

А в раннем разговоре за шахматной доской, когда Дронов был еще бодр, отец Серафим наоборот, твердо и напористо заставлял академика выслушивать свои аргументы. При этом священник был настолько непроницаем, что, казалось, не поймешь, верит он сам в них или нет. И все это было сыграно Поповым не только органично, но и без малейшей карикатуры, непременно применявшейся тогда при изображении священнослужителей.

Теперь о «Палате». Обычно в кино, при выборе артистов на роль, делают пробы. Но Попова, по моему настоянию, пригласили без таковой. И мы — режиссер Г. Натансон и я, сценарист, — в Попове не обманулись. Он исполнил роль писателя Новикова, не только избегнув всех банальных излишеств, с которыми обычно играют творческих персонажей, но и с большим тактом. А именно такта требовали сцены объяснения немолодого и нездорового мужчины с полюбившей его молодой женщиной. Ситуация щекотливая и противоречивая, а потому, чтобы найти в ней нужный тон, требовалось немалое мастерство.

В Малом театре, где «Палату» успешно поставил Л.Варпаховский, Новикова играл хоть и хороший актер, но сам облик и манера исполнения не позволяли ему донести все, что необходимо по роли. А потому его сцены с

любимой женщиной, прелестно сыгранной Руфиной Нифонтовой, звучали далеко не так, как было задумано. Зато в фильме, где снималась та же Нифонтова, у нее в паре с Поповым все получилось как надо.

Спустя много лет, сидя на каком-то спектакле, я в антракте увидел Нифонтову. Она окликнула меня басистым голосом, — я подсел. Увы, погрузнела она, погрузнела. Но лицо было все еще красивым. Да и речь, как и прежде, чуть хулиганистая, а глаза озорные. Значит, не постарела.

Мы заговорили, но не о спектакле, который пришли смотреть, а о том, как хорошо ей было сниматься с Поповым. От души вспомянули его добрым словом. К этому времени Попова уже не было. Он умер совсем нестарым. Жаль, прекрасный был человек, да и актер тоже.

А вскоре умерла и Нифонтова. Прямо беда...

Лев Свердлин. Действительно — директор

Множество ролей сыграл Свердлин, и почти каждая из них оказывалась праздником для зрителя. Его дар перевоплощаться был общеизвестен. Когда знаменитый артист не только хорошо играет, но становится совершенно неузнаваемым, это доставляет зрителям огромное удовольствие. Ведь не надо забывать, что как бы сложна и трудна ни была актерская работа, но называется она все-таки игрой!