Путь. Современная повесть - Ксения Личная

Еще Леша любил помогать по хозяйству: убирать со стола и мыть посуду, ходить на родник за водой, складывать дрова, подметать в доме пол, протирать пыль. Он даже помогал мыть маме окна, за что она особенно была ему благодарна. И всегда был счастлив сделать любую работу, лишь бы увидеть улыбку матери в ответ или почувствовать сладость ее объятия или легкий поцелуй в макушку. Он не знал, что такое грубить или отказать в просьбе. Помощь маме была его основной радостью.

А еще в его голове постоянно звучала музыка, и он ее напевал, как мог. Ему казалось, что это очень красивая музыка. Хотя мама часто говорила ему холодно: «Не мычи». Он улыбался, замолкал, а потом опять напевал.

В тот день он гулял у дома и напевал музыку, звучащую в голове. Очень красивую музыку. Мелодия рассказывала о том, как хорошо в летний день гулять по лесу: как тих, спокоен, красив и светел лес. Вот почти незаметно порхает бабочка. А это журчит в прохладной тени ручей. А где-то, скрывшись от глаз в кроне дерева, поет соловей. И все это под чистым голубым небом, в котором светит, всем теплое, солнце. Ах, как торжественно прекрасна эта простая красота природы!

Все, что Леша видел и слышал, отзывалось в голове музыкой, которая становилась то громче, то тише, то быстрее, то медленнее; и эта музыка брала его за душу настолько, что он забывал обо всем.

Вдруг торжественные аккорды стихли, а на глазах у мальчика выступили слезы. Через линзу слезы он увидел ее, прекрасную незнакомку. Она, наклонившись к воде, разглядывала кувшинки. Что-то зашуршало в траве, в этом звуке Леша безошибочно угадал змею. Мальчик хотел крикнуть об опасности, но не успел. Незнакомка несколько раз ступила, села, а потом и вовсе упала.

Леша подбежал к ней, наклонился, чтобы рассмотреть место укуса. Нашел две маленькие красные дырочки, защипнул кожу вокруг них и нажал, пока из ранок не выступила кровь. И стал высасывать кровь с ядом из ранок, которую сплевывал вместе со слюной на землю: так, как его учила мама. Основательно высосав яд, он ничего лучше не придумал, как отнести девушку домой. Леша знал, что мама рассердится. Ведь она строго-настрого запретила разговаривать и ходить с чужими, о гостях в их доме не было и речи.

Обычно, если на лесной тропе Леша замечал кого-то, он прятался и сразу же возвращался домой. В доме Леша тоже никогда никого не видел, кроме мамы. Они жили вдвоем. Только он и мама. Им было этого достаточно. Но страх за незнакомку пересилил страх разозлить мать, и мальчик понес Лену в их одиноко стоящий дом. Мальчику было всего пятнадцать, но он уже был довольно высок, а постоянная работа по дому накачали его мускулы, страх за чужую жизнь прибавил сил, поэтому Леша нес свою ношу легко, мелкими быстрыми шагами. Уже через пять минут он толкнул дверь ногой и занес девушку внутрь. Мать поспешила сыну навстречу, вместе они уложили несчастную на диван.

Потом мама суетилась вокруг девушки, а Леша стоял рядом и наблюдал. Он был рад, что мама не стала ругаться. Но сильнее того был рад, что девушка теперь в надежных руках, и можно уже не переживать за ее жизнь. Мама обязательно поставит ее на ноги, ведь она волшебница. Леша был уверен в этом. Абсолютно.

* * *

– Все, на сегодня хватит, пора спать, – сказала Анастасия.

Часы показывали девять вечера, время детское, но спорить Лена не стала и послушно легла на застеленный для сна диван. Леша тоже понял, что счастливейший день его жизни подошел к концу, и пошел готовиться ко сну. Он спал в той же комнате, где стоял диван. Ее называли «передней». От остальной комнаты его кровать была отгорожена занавеской, висевшей на толстой проволоке, протянутой от стены к печи. На печь же легла Настя, подложив дополнительно пуховое одеяло и еще один матрац. Лену оповестили, что ночью «ходят» на ведро, стоящее на кухне, чем ввели в небольшое замешательство. Что, впрочем, не помешало ей сразу же уснуть.

Леша долго лежал с закрытыми глазами, а в голове все звучала и звучала музыка сегодняшнего дня.

Настя думала и думала, как же быстрее подступиться к Лене. Как не выдать себя и одновременно получить желаемое. Она уже поняла, что Лена могла сделать для нее. Но как сделать так, чтобы она сама захотела помочь? Поворочавшись с час, она придумала, как ей казалось, неплохой план, и, успокоившись, уснула.

Глава восьмая – Почему или поворотный день

Пролазив по лесу весь день и весь вечер, Василий и помогавшие ему люди, вернулись ни с чем.

На ночь глядя Василий отправился в ближайшую дежурную часть. Там за толстым пуленепробиваемым стеклом сидел полноватый приятный парень лет двадцати трех. Он весело болтал с кем-то по рабочему телефону. Василию пришлось пару раз постучать по стеклу, прежде чем тот его заметил:

– Подождите, не видите, разговариваю, – бросил он Василию, указывая на засаленную трубку проводного телефона, и продолжил свой разговор.

Василий не унимался. Он стал стучать по стеклу, не останавливаясь, пока полицейский не положил трубку.

– Ну, че те надо?

– У меня пропала жена.

– Когда?

– Вчера.

– Так ты, браток, рано пришел, – явно успокоившись, сказал полицейский. – Нагуляется и придет, – улыбаясь, заявил он.

– А если не придет?

– Вот пройдет трое суток, тогда и заходи, – посоветовал дежурный и стал набирать номер, намериваясь продолжить прерванный разговор:

– Кать, да это опять я…. да вообще, ходят тут всякие, разговаривать мешают, – довольный своей шутке, захихикал он.

Василий развернулся и пошел вон из этого заведения, поняв, что помогать здесь ему не намерены.

Облокотившись на капот машины, Василий набрал Ленин номер, телефон в сто первый раз безжалостным женским голосом ответил, что абонент – не абонент.

– Черт! – выругался Вася и сел за руль.

Василий ехал в свой новый дом и не знал, что же делать дальше. В это время раздался звонок из Москвы, и разъяренный голос генерального директора озвучил все то, что тот думал о дневном отсутствии на новой работе Василия.

– Твою мать! – воскликнул Вася, когда говоривший отключился.

Как он мог забыть о работе? Объяснить сей странный факт у Василия не получилось. Но он, действительно, в первый раз в жизни, забыл о своих рабочих обязанностях. Причем забыл напрочь.

На улице стояла глубокая ночь, когда Василий открывал дверь пустого дома. Где-то глубоко внутри существа под именем Василий Канарейкин все это время теплилась надежда, что Лена несмотря ни на что, останется с ним. Теперь надежда стремительно улетучивалась.

Он был один в огромном доме. Совсем один. И он такой ей был не нужен. Точка.

Василий разулся, поставил ботинки в прихожей, зашел на кухню и включил электрический чайник. Сел за стол, опиравшись на локти, стал смотреть в окно. Среди темноты ночи на небе зарождался месяц.

Он сидел и вспоминал тот самый поворотный для него день.

Этот апрельский день не задался для Василия с самого утра. Вчера был тридцатый день его рождения. Они отмечали на даче в ближнем Подмосковье. Мама осталась там, сказала, что после праздника нужно разобраться, а он приехал поздно ночью домой, завезя Лену на ее квартиру. У него на утро была назначена важная встреча с начальником, как он надеялся, приятная. Встреча была назначена на 9:00, что было странно. Так рано в понедельник гендиректор обычно не появлялся. Но чем черт не шутит…

Василий лег в два часа ночи и, естественно, проспал. Кофе убежал, тосты сгорели, а молока в холодильнике не оказалось. Таким образом, завтрак был испорчен окончательно. Подходящий галстук куда-то затерялся, а его любимая, «счастливая» рубашка оказалась в корзине для грязного белья.

Пришлось надеть розовую рубашку без галстука. Времени гладить другую – не было. Василий застегал пиджак, уже выйдя из квартиры, сбегая вниз по лестнице.

Снег уже начал таять, но все еще лежал кое-где грязными кучами. Площадка перед домом была расчищена, но, несмотря на недавно застеленный асфальт, лужа почему-то стояла в самом центре площадки, да такая, что, не замочив ноги, к машине подойти было невозможно. Василий плюнул на чистоту и пошел прямо по центру, чтобы хоть как-то срезать путь, но не тут-то было!

Промочив ботинки, он дошел до машины и внезапно понял, что просто так ему не выехать. Какой-то придурок поставил машину в двадцати сантиметрах от левой стороны его «БМВ». Посмотрев на часы, Василий уяснил, что на раздумья времени нет. На всякий случай, попрыгав на капоте неудачно припаркованной машины и испачкав все руки, но не получив желаемого результата, Василий полез в машину через правую переднюю дверь. Кое-как перенес свои сто килограмм на водительское сиденье, закрыл дверцу, вытер руки о лежавшую в двери салфетку и завел мотор.