Путь. Современная повесть - Ксения Личная

А машина все ехала и ехала, увозя их из города, и оставляя позади Ленины мечты о чудесном свадебном путешествии и красивой жизни в большом городе.

Глава четвертая – Так не хочу!

Василий ехал мимо деревень и лесов, поселков и полей. Все было темное, едва отличимое от общей черной массы. Он ехал и думал: как бы лучше поступить, какое решение найти. Хотя он догадывался, что правильного и справедливого решения для всех сторон просто нет.

Василий, где было возможно, старался ехать быстрее. Надеялся добраться до их нового дома, пока Лена спит.

Да, их новый дом. Лена все правильно поняла, не до конца, конечно, но поняла правильно. Василий оформил новый дом на них двоих, поровну. Он слишком чувствовал огромную вину перед ней, и не мог поступить иначе, хотя деньги вкладывал только свои.

В принципе Василий Васильевич Канарейкин был честным и порядочным человеком, насколько это возможно быть честным в современном мире, чтобы не прослыть «идиотом». В меру, так сказать. Конечно, он не убивал, не грабил, не обижал «маленьких», даже не прелюбодействовал и не желал зла ближнему. Еще он никогда и ни при каком случае не нарушал правила дорожного движения, что было, конечно, несколько не по-русски, но грело его сердце несказанно. Ведь этим он отличался от всех своих знакомых, чем очень гордился сам перед собой, считая себя немного лучше других. Правда, втайне от других, не афишируя свое такое странноватое превосходство. Пожалуй, если бы он об этом и говорил, то никто бы и не оценил. Так что тайна эта была одновременно и вынужденная. Но что касается остального, он мало отличался от других.

Вот, например, если для ведения дел необходимо было соврать или приукрасить настоящее положение дел, он так и делал. Если для того, чтобы заключить важный договор, нужно было прикрыть глаза на некоторые несоответствия с законом, или помочь кому-то прикрыть глаза, он делал все зависящее от него, чтобы договор был подписан. Если он опаздывал на очень важную встречу, а матери нужно было, к примеру, взять талончик к врачу, он придумывал любую отмазку, чтобы не стоять в очереди. Он пользовался всеми выгодами своего положения, так называемыми «связями», лишь благодаря которым можно было получить что-то стоящее: от приема у хорошего врача до госзаказа. Кстати говоря, его положение и «связи» сыграли не последнюю роль в оформлении документов на их новый дом. Это получилось у него всего за месяц.

До поворота на деревню, в которой был куплен дом, оставалось около двадцати километров. Он уже тихонько начинал радоваться, но тут проснулась Лена.

Сначала она не поняла, где находится, но потом, опомнившись, забарабанила по двери, требуя немедленно остановить машину. Муж не повиновался, за что услышал из ее уст многочисленные ругательства в свой адрес, самое мягкое из которых значилось «тварь последняя», при этом место их нового жительства было названо глушью, а его «БМВ» – клеткой. Все это буквально выплевывалось, щедро украшалось матом, визгом, а потом и рыданием.

Василий сначала пытался делать вид, что ничего не слышит и, молча, сносил оскорбления. Но когда Лена схватила его за волосы и стала неистово за них дергать, машину повело не туда. Василий испугавшись, что дело закончится аварией, затормозил у обочины и повернулся к жене. Но той уже было не до него: она яростно дергала ручку двери, пытаясь вырваться наружу. Лена явно была в истерике, а он не знал, как ее успокоить. Набравшись с силами и глубоко вздохнув, Василий с силой обнял и прижал к себе жену. Она сражалась, как загнанный зверь. Он попробовал ее поцеловать, на что она с силой укусила его за губу.

– Ага, так тебе и надо! – бросила Лена, увидав, как на его нижней губе выступает кровь. И быстро, пока Василий не опомнился, открыла наконец-то дверь и побежала в лес, нависавший черной глыбой над дорогой.

– Лена! – крикнул Василий. – Подожди! Не уходи!

Нно она, не оглядываясь, летела сквозь березы и ели вглубь леса. Муж бросился за ней, но, спохватившись, что не закрыл машину, вернулся. Достал из бардачка фонарик, закрыл двери и пошел на поиски жены.

Глава пятая – Рассвет встреть в одиночестве

Вот так, или примерно так, Лена оказалась в лесу и вскоре заблудилась. Хотя как заблудилась, возвращаться к мужу ей не хотелось. А лес вскоре закончился, и она вышла на поле. По полю было идти не так страшно. А потом и вовсе рассвело. С рассветом страх испарился.

Елена немного успокоилась. В ее недавно взорванной голове появились мысли и сразу же начали там роиться, будто пчелы. Сначала ей было ужасно обидно, что с ней так незаслуженно поступили. «Чем она заслужила такой обман? Такую подставу?» Ответа не находилось. Никогда в своей жизни Лена не поступалась своей совестью, ей не было стыдно ни за один свой поступок. Она вполне заслуженно гордилась своей честностью перед собой и людьми. Вполне заслуженно гордилась своими карьерными достижениями. Она всегда смотрела на мир с высоко поднятой головой. Тем более, все случившееся казалось ей не справедливым, абсолютно ею не заслуженным.

От жалости к себе опять подкатили слезы. Обида на Василия трансформировалась в обиду на свою несчастную судьбу и в тишине леса ее крик «Почему?» раздался как гром среди ясного неба. Она стояла, смотрела на небо и рыдала, беззвучно рыдала, а слезы все текли и текли по щекам, незаметно унося с собой боль.

Потихоньку слезы высохли. А ответы не нашлись. Лена брела по нескончаемой тропинке. Усталость одолевала, а тропинка не заканчивалась. Немного ныла нога, но Лена все шла и шла вперед, все дальше уходя от того места, где осталась машина мужа.

Василий же, побродив безрезультатно по лесу, вернулся к автомобилю, сел за руль и доехал до ближайшей деревни. Там он поднял всех на уши. И в то время, когда Лена встречала в поле рассвет, полдеревни во главе с местным егерем, шли на поиски Лены.

* * *

Солнце поднималось все выше. Начинался жаркий летний день. Лена закатала до колен джинсы и сняла толстовку. Хотелось пить. Она брела по тропинке, наблюдая за бабочками, срывая траву вдоль тропинки и откусывая мягкий сладкий кончик каждой травинки.

Тропа резко повернула влево, и перед Леной открылось озеро невероятной красоты. Она спустилась по крутому берегу вниз к воде, умылась. Какая же не виданная красота простиралась перед ней! Большая гладь чистейшей голубой воды разлилась на огромном просторе, с трех сторон окруженная кружевом леса, а с четвертой – уходила вдаль за горизонт. Лена глубоко вздохнула. Все ее существо трепетало. Вдруг ее взгляд остановился и упал на цветы, росшие неподалеку прямо на воде. Вот это да! Это же кувшинки! И они цветут! Да как много! Честно говоря, она и не знала, что можно увидеть столько прекрасных цветов так недалеко от Москвы. На много метров вдоль берега простирались буквально заросли кувшинок. Они были усыпаны крупными цветами: белыми, розовыми, желтыми.

– Боже, какая красота! – выдохнула Лена. Она подошла ближе к берегу, наклонилась, присела на колени и протянула руку, чтобы сорвать нежный цветок.

Вдруг что-то мелькнуло в высокой траве, а Лена почувствовала острую боль в ноге, чуть выше щиколотки. Поднявшись на берег, она присела на тропинку и посмотрела на болевшее место. «Так и есть», – подумала Лена, увидав две маленькие красноватые дырочки, – «змея». Появилась тошнота, ее начало трясти, а голова закружилась. Посмотрев еще раз на место укуса, которое начало опухать, Лена качнулась и повалилась на землю.

Глава шестая – Ничто не случайно

Очнулась Лена в темной небольшой комнате. Она лежала на диване. Рядом горела свеча. Нога все еще болела. Посмотрев на ногу, увидала повязку. К ней подошла темноволосая женщина с тонкими чертами лица и почти черными глазами. На вид ей было около сорока.

– Надо попить, – мягким голосом сказала она, гладя плечо Лены. – После укуса гадюки необходимо обильное питье. Пей, это чай, – протягивая чашку, сказала она. – Ну, не бойся, – улыбнулась незнакомка и поднесла ко рту Лены чашку с теплым чаем.

Лена отпила немного: действительно, чай, зеленый. С мятой, кажется. Она взяла в руки чашку и маленькими глотками выпила ее всю. Потом – пустую – протянула обратно.

– Спасибо. Можно еще?

– Конечно. Леша, налей еще, – обратилась она к подростку, появившемуся в дверях. Он подошел, взял чашку и вышел из комнаты.

– Тебе повезло. Мой сын видел, как ты упала на траву, и высосал яд. Принес тебя в дом, – объяснила черноглазая женщина. – Я продезинфицировала ранку и наложила повязку. Так что жить будешь! В нашей местности гадюки кусают часто, но не припомню, чтобы кто-то от этого умер.

Подросток нес чашку, осторожно ступая, чтобы не расплескать чай. Он протянул ее Лене, улыбнувшись во весь рот, явно довольный собой.