Узкие дороги космоса - Станислав Гримайло

Курс ИИ закончится с преодолением верхних слоев атмосферы, а там отведу душу и проверю эту консервную банку на фигурах высшего пилотажа.

Через пятнадцать минут после выхода из КС-5, я подлетел к космодрому НИИ. Эту площадку, залитую асфальтолитом, больше хотелось назвать стоянкой флаеров, и мне, чтобы не расплющить чье-то, стоящее чуть ли не в центре, корыто, пришлось парковать кипер с дальнего края от строений.

Я стоял под деревом с огромной пушистой кроной. Мелкий противный дождик лишь слегка шелестел где-то у самой верхушки. Площадка на удивление оказалась в очень живописном месте. Я будто оказался в лесу, на краю небольшой полянки, и единственным признаком цивилизации (не считая транспорта) служил небольшой кирпичный домик с плоской крышей. Два дюжих парня и один робот-погрузчик сноровисто таскали коробки из большого флаера, так некстати стоящего в центре площадки, в кипер. По их уверениям, научное оборудование нельзя перевозить в безатмосферном пространстве, и идею засунуть все это добро в пустующий машинный отсек через нормальный грузовой люк, пришлось забыть. Вот они и носили коробки через шлюз, коридор, спускали по лестнице, протаскивали через аварийную переборку и сгружали в складе. А я пытался вспомнить весь список своих обязанностей. Прямых указаний выполнять погрузо-разгрузочные работы у меня там не прописано, но глава экспедиции и мой непосредственный начальник, а это значит, что в выносе этого безобразия я буду принимать непосредственное подневольное участие. Справились они быстро, буквально минут за десять, что мне добавило немного оптимизма.

Как капитану, следовало проявить уважение и встретить пассажиров у трапа корабля. Нахлобучив любимую кепку, в назначенное время я вышел наружу. Меня уже ждали.

По словам профессора Вайсберга, в научную экспедицию на Черную Звезду вошли светила НИИ. В представленных документах ими оказались: Эрл Террайн — профессор непонятных космических наук и глава, Сергей Орлов — доктор совершенно непроизносимых наук, Янав Нейнштейн — референт профессора и Ниа Калгари — оператор научной техники.

Вся эта пестрая компания предстала передо мной воочию. Профессор оказался пожилым, крепким, светлоглазым и светловолосым, чуть выше меня ростом, чуть полноватым, в дорогом, прекрасно сидящем костюме. Рукопожатие меня не разочаровало — кости будто затрещали. Сергей Орлов явно сдержался, чтобы руку не доломать. Чуть ниже Террайна, но такой широкий и мощный, что на его фоне профессор казался стройным и гибким. Черные глаза, темные волосы, выражение лица и вся поза выражали каменное спокойствие и безразличие к окружающему. Референт, молодой, стройный и подвижный, скользнул по моей ладони, и отбежал, схватив за ручку огромную сумку, пытаясь оторвать ее от земли. Да, такому хорьку не то что сумку, дипломат страшно доверить нести.

— Добрый вечер, — улыбнулась Ниа, единственная из компании ученых, сказавшая хоть что-то. Несмотря на приветливое выражение лица, мне захотелось отодвинуться от нее подальше. Вся внешность: яркие зеленые глаза, длинные темные волосы, изящные черты лица, тонкая стройная фигурка, которую не скрывал мешковатый комбез, прямо кричали об опасности. Надо держаться от нее подальше — сделал я вывод.

Как они восприняли меня? Внешность обычная: рост чуть выше среднего, худощавое телосложение, темноволосый, серые глаза. Во время второго визита в НИИ, профессор Вайсберг одним из пунктов договора записал: приличный внешний вид. Пришлось сбрить намечающуюся бородку и закапывать глаза. "Своим красным взглядом напугаешь и изюбря!". Не знаю кто такой этот "изюбрь", а красные глаза — следствие постоянной работы с экранами, недосыпаний и виртуальных баталий.

И тут я заметил это! Точнее оно само обратило внимание:

— Карр! — распушил перья и раскрыл крылья иссиня-черный попугай (или его родственник), сидящий на саквояже Орлова. Я сразу же невзлюбил эту пернатую гадину и пожалел, что так и не решил завести кота на борту. Яркие желтые глазки непонятной птицы обещали кучу неприятностей мне, окружающим и всему миру.

— Ржавое корыто! — заключил попугай и, потеряв интерес ко мне и кораблю, занялся чистой перышек.

Я кинул взгляд на "Воробья". Во-первых: корабль, а не корыто, во-вторых не ржавое, а с немного подпорченной обшивкой. Ну там пятно, и там, а там вообще непонятно что... Но это мой корабль, и это не корыто! Сердце забилось чаще и в груди начал расти комок злости — ну птичка, поговори мне еще.

— Это Ворон, — прогудел Орлов и, с изяществом робота-погрузчика, стал подниматься по трапу в кипер. Все двинулись следом, я пристроился в хвост процессии замыкающим. Орлов пер огромную сумку и саквояж с восседающим на нем Вороном, профессор довольствовался маленьким черным кейсом, Янав еле волок две объемистые сумки, замыкала змейку ученных Ниа с легкой и миниатюрной сумочкой. Я же, нагруженный тяжестью своей любимой кепки, не спеша поднялся в кипер, запустил систему уборки трапа и герметизации внешнего люка, следом заблокировал внутреннюю дверь шлюза и ринулся догонять экспедицию.

Пока я дошел до кают-компании, мои первые пассажиры уже удобно расположились на стульях полукругом к входу, и, в своей любимой, молчаливой манере, уставились на меня в четыре пары и один желтый глаз. Первой мелькнула мыслишка, что я под прицелом, за ней пришло ощущение, будто я экспонат музея под внимательным изучающим взором посетителей. Если ничего не начну говорить — смахнут пыль, протрут тряпочкой и разбредутся по своим делам.

— Меня зовут Джеймс Келлас, приветствую вас на борту "Воробья", — начал я спасительную речь, — через десять минут мы стартуем по маршруту Элегия — Черная Звезда, куда прибудем через три дня. Ваши каюты находятся за моей спиной, сами разберетесь кому какая, они все одинаковые. Время полета вам придется проводить в своих каютах и здесь, в кают-компании, больше помещений для прогулок и развлечений на борту нет. По любым вопросам вы можете обращаться ко мне и Воробью. Завтрак, обед и ужин в восемь, двенадцать и восемнадцать часов. Вопросы?

— Мы можем из кабины наблюдать за взлетом? — спросил Террайн и пошарил рукой по столу, что-то стараясь найти.

— Да, только в рубке найдется место еще для троих. Кстати, на время взлета птицу желательно посадить в клетку, — клетки для Ворона я не заметил, и это, признаюсь, меня огорчило. На мои слова реакция последовала незамедлительная: девушка со словами "играйте в свои мальчишеские игры" встала и так рванула к каюте, что меня чуть не затоптала. И я, чисто рефлекторно, отодвинулся с ее пути. Ниже меня на голову, а энергии и напора на двоих. Птиц же злобно скосил на меня другой глаз, и выдал что-то вроде "келасссс" с очень многообещающей интонацией. И где они откопали такую зверюгу?

Мужская часть экспедиции даже не стала заселяться в комнаты — встали, построились у двери в рубку. Пернатый вцепился в плечо Орлова и явно не собирался никуда перебираться. Открыв дверь, я занял место капитана посредине обзорного монитора за главным пультом. Профессор выбрал место навигатора, по левую руку от меня, справа, в кресло второго пилота, осторожно опустился Орлов — оно скрипнуло, но выдержало. Референту осталось место артиллериста за спиной доктора, за практическим мертвым пультом. К сожалению, из вооружения у меня на борту были только маломощные лазеры ближней дистанции действия и буквально десяток противометеоритных ракет. За все годы полетов я использовал только одну ракету, и то из чистого любопытства.

— Воробей, что с девушкой?

— Ниа Калгари уже пристегнулась и готова к старту, капитан — ИИ не терпелось уже, на Черной Звезде он еще не бывал.

Подгонять никого не пришлось, пассажиры явно были знакомы с кораблями такого класса, и за несколько секунд разговора успели пристегнуться.

— Запускай предстартовую подготовку.

— Принято, капитан! — доложил ИИ, мониторы ожили, легкий гул и вибрация под ногами показали запуск двигателя.

Полеты в космосе лишены красоты и интереса. Развивая крейсерскую скорость, изменений, кроме бегущих колонок цифр с пространственными координатами, заметить невозможно. Редкие случаи пилотирования я беру на себя, все остальное отдаю на управление ИИ, хотя, подозреваю, у него тоже есть какой-то свой автопилот, потому как от скуки космических полетов даже его кристаллический мозг может свихнуться. Сейчас же ИИ развернул на всех мониторах буйство цифр, данных состояний корабля. Даже на главном мониторе, в самом труднопросматриваемом участке — нижнем левом углу — выдал значения силы ветра, количества осадков и прогноз погоды на ближайшее время.

— Отсчет времени до старта: пять, четыре, три, два, один, ноль. Старт!

Вибрация и гул усилились, слегка потянув штурвал на себя, поднимаю кипер. ИИ показывает на мониторе точку входа в курсовой тоннель выхода с планеты — направляю корабль на него.