Рассказы о сержанте Берковиче - Песах Амнуэль

— Удивительно, — пробормотал Беркович, — я всегда думал, что Отелло глупец…

— Многие склонны обвинять других в глупости., не зная точно побудительных причин, — назидательно сказал Хутиэли. — У нас в Израиле это сплошь и рядом. Правые называют тупцами левых, а левые — правых, между тем и те, и другие достаточно умны… Впрочем, ты рассказывал об этом золотоискателе, извини, я тебя опять прервал.

— Ничего, ничего, — сказал Беркович. — Этот Наум действительно сам перекопал гору породы. Несколько недель он работал на солнце, и кожа его стала черной, как у этого вашего Адису Дасы. Он отпустил бороду и усы и был, по его словам, похож на жюльверновского Айртона после того, как его нашли Сайрус Смит и его товарищи.

— Сайрус Смит? — переспросил Хутиэли. — Это путешественник?

— Это книжный герой, — пояснил Беркович. — Так вот, золотоносные пески Наум нашел месяц назад. Он намыл несколько песчинок и понял, что нужно действовать иначе. Поставить оборудование, нанять рабочих… А денег не было. Друзей в Южной Африке — тоже. Банковскую ссуну он уже потратил, а долг пока не вернул… В общем, он взял с собой пакетик золотого песка и рванул назад, в Израиль. Было это неделю назад. Наум сбрил бороду и усы, чтобы вернуть себе цивильный облик, и стал опять чувствовать себя евреем, а не отшельником-аборигеном…

— Романтическая история, — усмехнулся Хутиэли. — Представляю, как вы ее слушали.

— Если бы только слушали! Этот Наум приехал в Израиль с целью найти спонсора. Ему нужны были деньги, чтобы продолжать работы на участке. Участок, кстати, действительно его — тут нет сомнения, он показал документы. И пакетик с золотым песком тоже продемонстрировал. Рассказывая о своих приключениях, он не сводил взгляда с Шауля и Оксаны — в нашей компании это были единственные по-настоящему богатые люди, потенциальные спонсоры. И что меня поразило, Шауль действительно заинтересовался и уже готов был начать обсуждать с Наумом детали предстоящей сделки…

— Вот так люди и теряют свои состояния, — вздохнул инспектор.

— Почему вы думаете…

— Но ведь ясно, что этот Наум — жулик, разве нет?

— Да, я это тоже понял, но ведь вы там не были, откуда…

— Ты очень точно все изложил, Борис. Впрочем, ты, надеюсь, вывел мошенника на чистую воду?

— Конечно, — усмехнулся Беркович. — «Шауль, — сказал я, — минуту назад этот человек очень живо описывал, как он сбривал бороду и усы. А теперь посмотрите на его загар. Как по-вашему, мог господин Мархасин так загореть под бородой?»

— Чем же закончилась вечеринка? — спросил Хутиэли. — Не мордобоем, надеюсь?

— Что вы! При женщинах? Нет, господин Мархасин удалился по-английски, но о нем уже не вспоминали. Меня волнует другое, инспектор: он больше не сделает такой ошибки и не станет говорить о несуществующей бороде… Тогда его рассказ будет выглядеть очень правдоподобно, и кто-то может клюнуть…

— Ну и пусть, — пожал плечами Хутиэли. — Это не наши проблемы, верно?

— Денег жалко, — вздохнул Беркович, — пусть даже и чужих…

Дело шестое. УБИЙСТВО НА ВИЛЛЕ

Знаете, инспектор, — сказал сержант Беркович, — это совершенно разные ощущения. Одно дело, когда тебе сообщают об убийстве, случившемся где-то, и ты занимаешься расследованием, не зная никого из тех людей, кого предстоит допрашивать. И совсем другое — когда находишься в знакомой компании, и убийство происходит буквально на твоих глазах. Чувствуешь себя совершенно не готовым к расследованию. Руки опускаются…

— Да, я понимаю, — кивнул Хутиэли. — Мне тоже как-то раз пришлось расследовать преступление, случившееся в соседней квартире. Очень неуютно. Все время боишься ошибиться. Я даже подумывал о том, чтобы передать дело другому следователю и смотреть на все со стороны.

— Но вы этого не сделали?

— Нет, так же, как и ты. Кстати, о деталях я все еще ничего не знаю.

— О, — сказал Беркович, — какие там детали…

— Но ведь судьбу преступника решила именно деталь, на которую он не обратил внимания, верно?

Да… — протянул Беркович.

Трагедия, которую обсуждали утром во вторник инспектор Хутиэли и сержант Беркович, произошла прошлым вечером на вилле «русского» бизнесмена Иосифа Марова. Маров приехал в Израиль в самом начале алии девяностых и являл собой один из немногих примеров замечательной абсорбции. В день приезда ему исполнилось двадцать, он был молод и энергичен, полон сил и главное — замыслов. Бизнес свой Иосиф начал с того, что открыл с приятелем мастерскую по ремонту автомобилей. Через три года Маров владел сетью таких мастерских, куда любили обращаться все «русские» автолюбители. А потом, обладая уже нешуточным капиталом, Маров, естественно, пожелал стать монополистом на «русском» рынке и скупил все авторемонтные мастерские, которыми владели его бывшие соотечественники. В личной жизни у Иосифа тоже все было в порядке — он женился на красивой девушке Ире, приобрел виллу в престижном районе Рамат-Авива, детей у них, правда, не было, но зато было, как казалось Иосифу, много времени в будущем — достаточно, чтобы произвести на свет и детей, и внуков, и правнуков.

Судьба, однако, распорядилась иначе.

Беркович был знаком с Маровым еще на «доисторической». Борис следил за карьерой старого приятеля с интересом, понимая, что подобные деловые таланты — явление редкое, и завидовать быстро растущему богатству Иосифа нет никакого смысла. Виделись они редко, но раз в год Маров собирал старых знакомых у себя — справляли день рождения хозяина. Вчера Иосифу исполнилось двадцать восемь — возраст расцвета. Никто и предположить не мог, что этот вечер станет для Иосифа последним., В огромном салоне виллы собралось человек пятнадцать. Беркович приехал с Наташей, которой Маров не нравился, она считала его выскочкой и типом, неприятным во всех отношениях. Но отказываться от приглашения Борис не стал, пообещав Наташе «слинять» при первом удобном случае. Гости переходили от стола к столу и от группы к группе — вели светские беседы. Иосиф блистал, рассказывая анекдоты из жизни «новых русских». Ира подсказывала мужу, когда тот забывал какую-нибудь деталь сюжета. Из гостей Беркович не знал никого — насколько он понял, здесь собрались бизнесмены новой израильской формации, которые, как и Маров, сколотили капитал (не такой, впрочем, солидный, как у Иосифа) за годы большой алии. Часов в десять, после того, как успели выпить и за процветание Израиля, и за процветание алии, и даже за процветание заокеанских родственников именинника, Иосиф сказал:

— Извините, я вас ненадолго покину, а когда вернусь, расскажу анекдот о трейлере и «мерседесе».

— Йосик хочет полюбоваться своим приобретением, — объяснила Ира, когда муж вышел из салона. — Он вывез из Питера большую коллекцию марок, и здесь продолжал ее пополнять. А когда появились деньги, так он вообще, по-моему, потерял голову. Сегодня купил марку, которая стоит сто шестьдесят тысяч!

— Шекелей? — спросил Беркович, решительно не представлявший, как можно отдать сумму, равную стоимости квартиры, за какой-то кусочек бумаги.

— Долларов, конечно, — сказала Ира, бросив на Бориса снисходительный взгляд. — Йосик просто вытерпеть не может, каждый час смотрит на эту марку. Уверяю вас: насмотревшись, он предложит всем полюбоваться на это сокровище.

— Сколько же стоит вся коллекция, — спросил один из гостей по фамилии Беккер, владелец большого «русского» магазина, — если только за одну марку Иосиф выложил такие деньги?

— И не спрашивайте! — воскликнула Ира. — Если разоримся, то, продавая марки, безбедно проживем до старости.

— Боря, — прошептала Наташа на ухо Берковичу, — может, достаточно? Может, смотаемся отсюда по-английски?

— Сейчас, — ответил Беркович, — с Иосифом нужно все-таки попрощаться. Подожди минуту.

Ждать пришлось почти полчаса. Хозяин все не возвращался, и гости начали проявлять нетерпение. Ира сказала ''Сейчас я его приведу» и отправилась в кабинет. Через несколько секунд истерический крик достиг не только салона, но был слышен, наверное, даже в районе нового торгового центра. Беркович отреагировал мгновенно.

— Всем оставаться на местах! — крикнул он и в две секунды преодолел коридор, отделявший салон от кабинета Иосифа. Дверь была полуоткрыта, Беркович ворвался в комнату и увидел лежавшего на полу хозяина. Ира стояла, схватившись рукой за угол шкафа, глаза ее закатились; она готова была упасть в обморок. Под головой Иосифа растекалось кровавое пятно. Рядом валялся стальной прут — орудие убийства.

Первым делом, не обращая внимания на Иру, Беркович проверил, открыта ли входная дверь виллы. Дверь была заперта на задвижку. Значит, либо убийца находился среди гостей, либо среди гостей был его сообщник, выпустивший негодяя на улицу и закрывший за ним дверь.

Вернувшись в кабинет, Беркович вызвал полицию и скорую помощь, крикнул Наташе, чтобы она увела Ирину, выглянул в салон и приказал ошеломленным гостям не двигаться, ничего не трогать и вообще, вести себя до прибытия полиции тихо и как положено важным свидетелям. Только после этого сержант приступил к осмотру места происшествия.