Рассказы о сержанте Берковиче - Песах Амнуэль

— Что-то случилось? — спросил он инспектора. — Я, конечно, еще не готов связать себя узами брака, но, с другой стороны, сама постановка вопроса…

— Сегодня тебе не свадьба предстоит, — сказал Хути-эли, — а расследование дела об убийстве. Наташа ждала год, подождет еще.

— С этого бы следовало начать, — пробормотал Бер-кович.

— Поедешь на улицу Шенкин, — продолжал инспектор. — На месте сейчас работают оперативная группа и эксперт. Убит Авнер Бардани, слышал о таком?

— Кажется, да… Не этот ли Бардани в прошлом году получил какую-то медаль на Европейской выставке монет?

— Не какую-то, а бронзовую, — заметил Хутиэли. — И называлась та выставка «Нумизмат-98».

— Верно! И что же произошло? Ограбление?

— Вероятнее всего. Правда, эксперт не обнаружил никаких следов взлома. Коллекция монет — главное и единственное достояние Бардани — вроде бы осталась в неприкосновенности. Можешь ехать, я думаю, к твоему приезду эксперт работу закончит.

Авнер Бардани жил в неказистом двухэтажном доме, ничем не отличавшемся от других домов на улице Иехезкель, столь же неказистых и производивших впечатление ненужности. Три полицейские машины перегородили проезд, и толпа зевак живо обсуждала происшествие. Беркович поднялся на второй этаж и вошел в квартиру.

— Рад вас видеть, сержант, — встретил Берковича эксперт Рони Савир. — Я все сделал и, если вы не хотите посмотреть на тело, я прикажу, чтобы его забрали.

— Не люблю я смотреть на трупы, — вздохнул Беркович, — но ведь если я откажусь, вы обвините меня в халатности.

Савир рассмеялся.

— Непременно, — сказал он. — Тем более, что есть одна деталь, на которую вы должны будете обратить внимание при расследовании, и лучше, чтобы вы это увидели сами.

Они прошли в кабинет, где на полу лежало тело погибшего. Авнеру Бардани было на вид лет сорок. Судя по всему, он собирался выходить из дома, причем не на прогулку, а по какому-то сугубо официальному делу — на трупе был дорогой серый костюм, пиджак распахнулся, а одна из штанин оказалась задранной до колена. Под головой Бардани растекалось черное пятно.

— Убит сильным ударом по голове, — объяснил Савир. — Причем не сзади, а сверху, по макушке. Тот, кто нанес удар, был как минимум на голову выше Бардани.

— Может, Бардани наклонился и…

— Нет, — решительно сказал Савир, — тогда удар пришелся бы по затылочной части. Убийца стоял перед Бардани, потом поднял руку и ударил.

— Судя по всему, — рассудительно сказал Беркович, — это был кто-то из знакомых Бардани. Дверь ведь не взломана?

— Нет, хозяин сам впустил убийцу. Не было никакой ссоры, все вещи на своих местах…

— Все? Ничто не исчезло? Насколько я понимаю, единственное, что есть в этой квартире ценного — коллекция старинных монет, верно? Монеты на месте?

— Все без исключения, — кивнул эксперт. — Я сверился с каталогом, который Бардани хранил в ящике стола. Убийца не унес ни одной монеты, и из этого следует, что он не обнаружил того, что искал.

Беркович огляделся. В кабинете стояли вдоль стен три шкафа со стеклянными дверцами, на полках лежали в ячейках монеты. Между шкафами и у окна на низких столах стояли горшки с цветами, а в двух шагах от тела Бардани лежал опрокинутый стул.

— Не понял, — нахмурился Беркович. — Почему вы решили, что убийца что-то искал и не сумел обнаружить?

— Видите ли, — объяснил Савир, — на прошлой неделе Бардани приобрел для своей коллекции очень редкую монету — вавилонскую драхму трехтысячелетней давности. Обошлась ему эта монета в семьдесят тысяч шекелей…

— Ничего себе! — не удержался от восклицания Беркович.

— Да-да. Так вот, в шкафах, где Бардани хранит коллекцию, этой монеты я не обнаружил.

— А вы говорите, что ничего не исчезло!

— И настаиваю на своем. Убийце наверняка нужна была именно эта монета, но он не нашел ее и вынужден был ретироваться, когда услышал голос соседа, звавшего Авнера. Именно этот сосед по имени Соломон Липкин и обнаружил тело. Липкин — пенсионер, по утрам он зовет Бардани со своего балкончика и, когда тот выгладывает, передает ему свежую газету. Сегодня, как обычно, Липкин вышел на свой балкончик и начал звать соседа. Тот не откликнулся. Липкин решил, что Бардани проспал. Позвав еще, он вышел на лестничную площадку и увидел, что дверь в квартиру соседа приоткрыта. Липкин вошел и обнаружил труп.

— Понятно, — протянул Беркович. — Вы думаете, что убийца искал вавилонскую монету, услышал голос Липкина, испугался и сбежал… но монету он взял или нет, я что-то не пойму?

— Он ее не нашел, — сказал эксперт. — Вот, смотрите. Видите этот цветок в петлице?

Беркович наклонился над телом. В петлицу пиджака был продет стебель искусственного цветка — большой гвоздики. Издали цветок вполне можно было принять за настоящий. Савир наклонился и отогнул лепестки — внутри цветка, будто в кармашке, покоилась небольшая глинянная монета.

Беркович протянул руку, чтобы взять монету, но эксперт воскликнул:

— Не трогайте, сержант! Нужно провести дактилоскопическую экспертизу.

— Вы думаете, что на монете могут быть отпечатки пальцев преступника? — спросил Беркович. — Вы же сами сказали, что убийца не нашел того, что искал.

— Да, — согласился эксперт. — Но все-таки проверить нужно…

Разговор был прерван громкими криками в салоне. Беркович и Савир переглянулись.

— Ну вот, — сказал эксперт, — явился кто-то из родственников. Сейчас начнутся вопли о том, каким покойный был хорошим человеком, а через день после похорон те же родственники будут утверждать, что большего сквалыги, чем покойный, свет никогда не видел. Наверняка ведь они передерутся из-за этой коллекции.

Крики в салоне продолжались, и Беркович вышел, чтобы утихомирить страсти. В центре салона стоял маленького роста мужчина с короткими руками, которыми он размахивал не хуже, чем ветряная мельница в бурю. Мужчина пытался пробиться в кабинет, где лежал труп, а один из полицейских оттаскивал его за штаны, поскольку схватить незнакомца за руки было физически невозможно.

— Что происходит? — спросил Беркович. — Кто вы такой?

— Кто я такой? — вскричал мужчина. — Я Арон Бардани! Мне сказали, что Авнера убили! Скажите, что это неправда! Это не может быть правдой!

— Арон Бардани? Вы родственник Авнера? — уточнил Беркович.

— Двоюродный брат! Наши матери — сестры! Какое это имеет значение? Мне нужно его видеть!

— Если вы будете так размахивать руками, — сказал Беркович, — то это помешает вашему зрению. Когда вы видели Авнера в последний раз?

— Вчера. Я видел его вчера. Вечером. Он позвал меня, чтобы показать свое приобретение, какую-то монету. Ничего не понимаю в монетах. Я посмотрел и ушел. Все.

— Ну хорошо, — вздохнул Беркович. — Все равно понадобится опознание. Пройдите в кабинет…

— Опознание… — из Арона Бардани будто выпустили воздух, руки его обвисли, и он последовал за Беркови-чем в кабинет, не проронив больше ни слова. Увидев Авнера, Арон покраснел, рот его раскрылся в немом крике, и он принялся нелепо тыкать руками в пространство.

— Он… Он… — бормотал Арон.

— То есть, — вмешался эксперт, — вы признаете, что это Авнер Бардани?

— Признаю… Что признаю? Ничего не признаю… Это Авнер, кто еще?

— 0кей, — сказал эксперт, обращаясь к Берковичу. -Теперь ваши проблемы, сержант. Я могу идти?

— Да, конечно, — рассеянно отозвался Беркович. -Господин Бардани, давайте выйдем в салон, я задам вам несколько вопросов.

В салоне Арон опустился на диван, будто его не держали ноги.

— Значит, вы видели эту вавилонскую монету? — спросил Беркович.

— Вавилонскую?.. А, ну да. Видел. Авнер сказал, что она очень ценная. Сотни тысяч шекелей. Я ему сказал, что опасно держать дома такое сокровище. А он сказал, что завтра отнесет монету в свой банковский сейф. А я сказал, что…

Он собирался положить монету в сейф? — переспросил Беркович. — Это важное сообщение. Кто-то, видимо, узнал об этом, явился утром и убил Авнера.

— И убил Авнера… — повторил Арон. — Кошмар!.. Убил из-за какой-то монеты. И взял ее!

— Не смог, — покачал головой Беркович. — Не успел найти, услышал, как сосед позвал Авнера… Мы тоже повозились, пока ее обнаружили. Кстати, если не трудно, не могли бы вы принести мне эту монету? Она спрятана в цветке. Пожалуйста…

Арон нахмурился, стараясь понять, чего хочет от него полицейский. Потом встал и скрылся в кабинете. Беркович ждал, глядя в потолок. Не прошло и минуты, как Арон вернулся и протянул сержанту лежавшую на его ладони глиняную монету. Беркович опустил монету в пластиковый пакетик и сказал:

— Если вы, дорогой Арон, поедете со мной в управление и продиктуете признание, то это сэкономит время нам обоим.

— Признание… в чем?

— В убийстве, конечно, — буркнул Беркович.