Дневник - Наталья Загвоздина

О bella!

Н. Гоголь. Рим

Альбанка несравненная и Римпоблизости… Где длинноострый профильиного сочинителя мелькнёт,впечатавшись недвижно над толпоюсо временем… Где новый мир яриту лестницы Испанской… Но ни бровьюне поведёт он. Несравнимый гнётлежит на веке… И на мне с тобою.

Аннунциата римская однасвободна, уходящая от нас…

29 июняВДЫХАЯ ЛЕТО1

Расточила липа сладость,на сносях макушка лета.Стороною тыльной, слабо,заслонюсь ладонью левойот всевидящего солнца…Но вдыхать не перестану.В сотах липового сокапамять горечи растает.

30 июня2

Е…

Путь туда и путь обратно.Ночь, пресыщенная липой.Просто на сердце. Опрятнов тишине. Всевышний близко.

Свищет долго и свирепомолодой разбойник в роще.

Льют небесные свирелимилость на земные Прощи [3].

2 июляЭхо

В острожской крутизне затерян и обрящетлишь жаждущий сполна,подняв, не напоказ, под Твердь хребет, не хрящик,не ждущий «Ис полла…».

Не ждущий до конца ни почестей, ни славы,ни грома медных труб,идущий и туда, где к вечеру «не сладко»и где не лёгок труд.

Не ищущий вперёд ни мзды, ни воздаянья,умеющий нести.Когда через «навек» поставленное зданьеуже сквозняк свистит…

С острожской крутизны взлетает млад и старец.Опасен сход лавин.Шагнувший вверх, иди! Пастух не перестанетв Отцову длань ловить.

8–10 июляВ ПАМЯТЬ!1

Е…

Не стройный Тюильри, а садик Самотёчныйс погрешностью картин.В суме Всея Руси помеченная точка,безделица в горсти.

От Троицы двора до Трубного укрытьяпройдусь, как на крылах…И вспомню, и всмотрюсь, и вырастут тут крыльяи мягко накрывать

начнут… А под луной благоухают липыуже предельный срок…И сладко умирать в обнимку с миром, либов земле, в которой рос.

10 июля2

Н. А.

Цветное детство манит и сулити прячется под вытертой скамейкой…Как будто укололи инсулини сахару подали поскорее…

Глубокий шок. И заново на свет.Я на Цветном держусь за все поводья.Где прошлое толкается, насев,а нынешнее тщится не позволить.

12 июля* * *

Июль очередной подмочен и оправдани высохнет без нас.Мы странники в его лирической оправе,пристрастные тепла разящего отравеи зрелищу без дна.

Когда в один сосуд закладываешь буквы,невольно станешь скуп

на прочие дела… Выискивая будтоединственное, что и за чертою будетиюля…Что пришло и убегает с губ…

13 июляВ Черногорию!

Обернись хоть испытанным горцем,Адриатики рыбою ильбестелесным поклонником – горшене бывают, без правил, боив слабом сердце… Смотри, различая.Кто под Богом, на много горазд.Забывая об «ангельском» чаять,обернись человеком хоть раз.

13 июляФлоксы

…И всплеснув руками, вижу —это флоксы, мамин август,с лепестками цвета вишни,жаль, что белого не вышло.

Белый светит через ночи,ночи дня и ночи утра…К белому приводят ногипомолиться о немногих.

Мама, мама, вот твой праздник!Я почищу каждый цветик.Я не спрашиваю разницна твоём и этом свете.

И пока живётся, будунаклоняться в спелый венчики терять под август удаль,замерев вдвоём на вечер…

Мама! Это мы и вечность.

Бобров переулок, 13 июляНаблюдателю

Гроза поставила на дыбу,и с воем – вонушла. На вымытый амвонвставало утро… Видел ты бы,

ловец восторгов, «тихих дум»,свернувший сущее послушнов незначащее… На ходуплатящий податью подушнойвсему «далёкому»… Вблизине видно ни одной слезы.

15 июляГородское

Курослеп и вьюнок на ограде —день в Хамовниках – что-то из техмест и времени, близких отрадеи невинных, до грусти, утех.

Спазм в узилище, сладкие корни.Всё б туда возвращаться опять…Хода нет. Оставайся покорноздесь, которое можно объять.

А не то разойдётся крепленье,что часы подогнали к концумест и времени… Сердце – кремень итёплый воск… И замочек к кольцу…

Оттого курослеп слаще ягоди Никола в Хамовниках свеж,точно в детстве… Не юная я бывсё б писала хореи и ямбыи, не жмурясь, смотрела на свет…

16 июляОбращение

Полюбить неправду тяжко —не желаю тле и вепрю.Обрубить лихую тяпкойне легко – тому поверю.

Только надобно для света,чтоб луна не закрываласолнце ясное. Посетуйна себя… И на кроватине ищи во сне совета.

Больно бодрствовать и колко.Отвечать ещё больнее.Будто нитка и иголкапутешествуют по небу.

16 июляБабочка

День протяжен, а жизнь короткадля залётной красавицы – вижу…Я платочек снимаю с роткаи пытаюсь подняться повыше…

Погоди! Налюбуемся всластьрайским садом с манящим нектаром…В эту долю попробуешь впасть —из неё выпадаешь недаром…

Так мелькают средь долгого днятолпы бабочек – скорые крылья…И чарует сия толкотня,как проход к небесам не закрытый…

17 июляЖажда

Каплей капает словечко —набежит вот-вот на кружку.На лугу стоит овечка,над овечкой тучка кружит.

Всем – попить. Кому напиться,знает только Пастырь Добрый.Вырастает в ком, на пикежажды, долгожданный образ.

17 июля17 Июля

День июльский, на Сергия парит,в Лавре утреня, мощи в огнях.Два судилища жертвенной паройв сердцевину ночную вогнать

попускается. Полная темень.Полный свет. Золотая позёмка.Не опустятся бренные тениодесную Святого Посёлка.

В сосняке медный всполох – закат.Рыжий дождь наигрался во хвое.И спускаются липы за кадр,наполняя потомство с лихвою, —

гроздь коробочек липовых – грузналивной… За июлем – на убыльжизнь и лето, и просится грустьна побывку в горячие губы.

17 июля, Царственных мучениковПрощение

Прощенье верное. Его запеленатьмладенчиком любимым.Средина летняя – её заполонятлиловые люпины.

В окошко, помнится, с любовью и тоской,российского движеньясмотрела пристально, и не было такойнедвижности и жестатакого, чтоб свеча лилового люпинав потёмках не зажглась и тьму не ослепила.

Прощенье верное, как голубок из клеткипод утро вербное, лети стрелою меткой.

18 июляImpression (Звенигород)

P.

На пригорке клубника. Внизузаводь тёплая. Солнце в зените.Коромысло – то бишь стрекозупровожу восвояси… Звоните,

голубые и медные, вслух,колокольчики и великаны!Подавайте на жизнь ремеслу,чтобы в заводи топкой не канул

человеческий голос… Эскиз…Впечатление… Вечные дали —купола, монастырь и мазки,там и тут, незабвенных Италии…

21 июля, КазанскаяОтвечаю

Отзываюсь! Молчанье не смерть.Самого красноречия шире.Лишь попробуй вниманье отмерь,не захочешь тогда «дебоширить»:

«Почему ты молчишь?!» Я как тот,что ночное дыхание слышити ему отвечает… Актёр —тоже может, но «чуточку слишком»…

22 июляК…

Покраснели костяшки – стучусь.Достучаться теряю надежду.Добавляю к терпению чувств —адресат не меняет одежду.

Жмёт костюм, не по росту, не подару, данному даром, к ответу.Надеваешь, как будто слепой,получив у слепого совета.

Под одеждой помято крыло.Скинь ненужное! Отчая воляи твоя, милый друг… Ну, рывок!И одна начертанная доля.

23 июляБез имени

Словно в «классики» играя,перепрыгнешь со страничкина другую, но до краядалеко… А здесь – ранимы.

Только девочка из детстваничего о том не знала…Никуда теперь не детьсяот теснящего низанья…

…Но заглядывает летомежду звеньями цепочки,и уложены валетомна лугу в снопах цветочки…

Пижма с норовом крестьянскимпоперёк встаёт дороги.Даль с надгробными крестамидень за днём душе дороже.

24 июляПижма

Грубоватой желтизнойпижма меряет просёлки.Больно на сердце тесно,будто колется, спросонья…

Эту «барышню» сложуне в один букет, по крынкам,поохватистей ссужуей посудину… Под крышей

распластаю, да на гвоздьподниму повыше лапкой…Будет высохшая гроздьзащищать хозяйство ладно.

А что колко – прогонюпрочь норовистой охапкой…Летом встанет, на корню,поросль душноватой хаткой…

24 июляСледы

Где Керчь-Пантикапей выстраивает в ростмалиновые мальвыи ягоды летят прицельно в детский ротшелковицы, но – мало,

где антикой сквозит в четыре стороны,а амфора – игрушка,и солнце высоко зима не сторожитсвободное, но – грустно,

остался лишь испуг, задавленный волной,солёная водица,и жажда, и – ещё, не смытая водой…Но тянет воротиться…

А тут на каждый сад по мальве, соль в глазах…И грустно, и – не много.И надо замолчать, но хочется сказатьоставшееся… Можно?

24 июляОставшееся

Памяти 1910-х