Зеркало иллюзий - black__tiger

Неспециалисты использовали оглаженные водой и временем валуны для своих надобностей. Кто‑то когда‑то переплел ветви рядом растущих ив наподобие шатра, натаскал в образовавшееся укрытие камней и сложил из них сиденье – каменное кресло (или, если угодно, трон) со спинкой и даже с подлокотниками. Сидеть на нем не очень удобно, зато аристократично. Сразу себя человеком чувствуешь. Листва, просвеченная солнцем, отбрасывает на песок, под ноги сидящему, кружевную, сквозистую тень.

По ту сторону ивовой заросли июньский полдень плавится от зноя. В такой день – хорошо купаться до одурения, валяться на пляже, затевать шумные игры, запивать сливочным пивом философские размышления на импровизированных пикниках, наконец, просто медитировать на воду, искрящуюся солнечным золотом…

Однако ни плебейские, ни более возвышенные развлечения не соблазняют укрывшегося под ивами черноволосого сутуловатого подростка в форменной мантии и слизеринском галстуке. Под ивами – прохладно и спокойно. А еще – это идеальная позиция для наблюдателя: он видит всех (ну, по крайней мере, все, что ему надо), а его – никто.

Все, что ему надо видеть – это четверка ребят, от которой он на сей раз устроился на весьма почтительном расстоянии, прихватив с собой учебник. Книжка – не более чем ширма: чтобы у случайного свидетеля не возникло никаких сомнений относительно того, для чего он тут уединился – для подготовки к экзамену по трансфигурации, естественно!

…И надо же, чтобы случайным свидетелем оказалась грязнокровка Эванс!

Девчонка шлепает по воде, подобрав мантию, огибает ивовый куст; вспугнутый слизеринец вскакивает с волшебной палочкой наизготовку навстречу гриффиндорской старосте – и оба одновременно выпаливают:

— Что ты тут делаешь?!

— Фууу! – первой облегченно вздыхает Лили. – Ты чего палочкой размахиваешь, Снейп? Ты меня напугал…

Снейп прячет палочку и растерянно оправдывается:

— А ты чего по кустам лазаешь? А еще староста! Я думал… я думал… – а в самом деле, о чем он думал, если его естественные враги под контролем и вообще не вспоминали о нем после вчерашнего? – Я думал, это Прингл!

Лили скептически хмыкает:

— Ты палочкой от Прингла защищаться собрался?

Растерянность сменяется раздражением:

— Эванс, не зли меня, давай проваливай отсюда!

Лили, наверное, и ушла бы… скорей всего бы, ушла – она была заметно разочарована, обнаружив, что укрытие занято – но только не теперь!

— Еще чего! Твои кусты, что ли?

Снейп озадачен: а что, в этом кто‑то сомневается?

— Может, и мои. Я тут всегда сижу… – и проглатывает окончание.

Боггарта с два она – «случайная». Смотри‑ка ты – тоже с книжкой. Магла – а не дура: знакома с основами конспирации (о том, что собственными конспиративными “талантами” он обязан магловскому детству, слизеринец, естественно, предпочитает не вспоминать). На спор: она тут затем же, зачем и он сам… наверняка, следит за Поттером и его прихвостнями.

Впрочем, шлейфом кометы Эванс вряд ли интересуется. Только ядром.

Лили с досадой фыркает, но не уходит. Садится на песок, раскинув полы мантии – как черные крылья. Тьфу! И еще неизвестно, что хуже: она одна рядом – или те четверо на расстоянии. Раздражение подогревается неприязнью и настаивается тем круче, чем больше в него подкидываешь новых ингредиентов – таких, например, как ее гриффиндорская неспособность просто пройти мимо. Не вмешайся она вчера в мужскую разборку – Поттера наверняка не занесло бы на вираже так бесповоротно. Одно хорошо – ушла вовремя, не дожидаясь развязки…

Ворона… рыжая! А взгляд‑то… Один такой взгляд в упор – и на неделю в больничное крыло с ожогом третьей степени. Или второй – если повезет.

А он, может, и рад бы обжечься… только на него она не смотрит.

Зато они с ней смотрят в одном направлении.

Четверка плещется в озере возле наклонившейся над водой старой березы. Ныряют, поднимая фонтаны брызг (то есть кто‑то ныряет, а кто‑то неуклюже плюхается в воду с нижних ветвей), топят друг дружку, хохочут, визжат, плавают наперегонки под азартные вопли болельщиков. С берега доносится: “Поттер–Поттер–Поттер–Поттер!..” – “Си–ри–ус! Си–ри–ус!!.” – “Поттер–Поттер–Поттер!!!”

Внезапно Лили, оторвавшись от завораживающей картинки, напоминает обвиняющим тоном:

— Ты так и не сказал, что ты тут делаешь.

А он что – обязан перед ней отчитываться? Будь она хоть десять раз старостой…

Он хочет огрызнуться в ответ: “Не видишь, что ли?” – но сдерживается, вдруг понимая, что она‑то как раз видит, и даже лучше, чем ему бы хотелось, ибо не зря же они оба делят этот удобный наблюдательный пункт, да еще и с одинаковым прикрытием.

Неожиданно для себя слизеринец он отвечает чистую правду:

— Жду.

— У тебя тут свидание? – бестактно удивляется Эванс.

“Снейп” – и “свидание”. Не укладываются в голове, ага? Но, раз уж начал говорить правду – почему бы и не продолжить?

— Говорят, если долго сидеть на берегу реки, то рано или поздно мимо проплывет труп твоего врага.

Лили переваривает информацию и участливо объясняет:

— Снейп… это ОЗЕРО. Ты не перегрелся? Не стоило бы тебе гулять по жаре без шляпы.

Слизеринец долго молчит, потом неохотно роняет:

— Река, озеро – какая разница? Главное – труп врага.

Лили, прищурясь, высматривает в шумной компании стройную, смуглую (когда только успел загореть?) фигуру.

— Это Поттера, что ли?..

“Какая проницательность!”

- …Так он жив еще пока, – и добавляет неодобрительно, но неубедительно:

— Тарзан!

Еще как жив! Вон он, на берегу – встряхивается; с ловкостью упомянутого персонажа подтягивается на нужную ветку, раскачивается и снова – головой вниз под восторженное аханье зрительниц.

А Петтигрю прыгает “солдатиком”. Угу – кому чего не жалко…

— Ничего, — угрюмо бормочет Снейп, открывая учебник. – Я подожду.

Последний счет

“…Просто я хочу знать причину"

Подумать только: в его собственном доме!..

Не то чтобы бывший профессор зельеварения, бывший директор Хогвартса и бывший двойной агент Северус Снейп чувствовал себя в полной и абсолютной безопасности… но что еще прикажете чувствовать человеку, которого официально не существует?

Собственно, он никогда не был беспечным или легкомысленным. Жизнь не позволяла. Он всегда должен был оправдывать чьи‑то ожидания… отца и матери, Лили и мародеров, Волдеморта и Дамблдора… и хоть бы кто поинтересовался его собственными! О, Мерлин!

Жизнь приучила его к бдительности.

Но теперь он, в определенном смысле, перестал быть собой. Этот его… переход в не–бытие Северусом Снейпом – по крайней мере, формальный переход – совершился в Той Самой Хижине на глазах Гарри Поттера, человека, считавшего преподавателя зелий врагом номер два после Волдеморта. Это обстоятельство делало Поттера надежнейшим свидетелем и позволяло надеяться на то, что бывшего наконец‑то оставят в покое.