Поиски Каджи - Лин Картер

— Я высокородный лога из Юазан, наемник кочевников ушамтара, — произнес он формальное приветствие, назвавшись фальшивым именем.

Кугар рассмеялся, сплюнул и сорвал с себя шелка и кружева, обнажив бронзовый, мускулистый торс. Вытащив из ножен саблю, он демонстративно поцеловал ее, а потом прорычал приветствие на свой пренебрежительный и беззаботный манер.

— Я — высокородный Кунба Джашпод из дома Джашподов, — усмехнулся он и без всякого предупреждения со всего размаха рубанул Каджи по горлу. Но легко, как танцовщица, юноша отскочил, и клинок, скользнув мимо, впился в край деревянного стола, причем с такой силой, что Джашпод покачнулся, едва устояв на ногах.

В этот миг Красный Ястреб мог убить кугара, потому что молодой дворянин никак не мог высвободить свой клинок из твердого дерева. Но Куджи так не сделал. Вместо этого он встал в стороне с топором наготове, наблюдая за усилиями кугара, который, приложив невероятное усилие, наконец, высвободил свою саблю.

Потом взбешенный мягкими словами и вежливыми манерами молодого кочевника, правитель прыгнул на Каджи, обрушив на него настоящий вихрь ударов. Сталь зазвенела о сталь, эхом отражаясь от стропил и наполнив зал музыкой боя. Снова и снова без всяких усилий стройный воин Козанга уворачивался от рубящих ударов кугарской сабли. И вскоре тяжеловесный дворянин, выпивший и обладавший дряблыми мускулами, раскраснелся от напряжения. Он ревел, выплескивая мерзкие оскорбления на безмолвного юношу, хотя вместо этого ему следовало бы беречь свое дыхание. Вскоре лицо его налилось кровью, он стал задыхаться, пошатываться. Его торс блестел и лоснился от пота.

Напротив, Каджи был спокоен, молчалив, дышал ровно, не выказывая никаких усилий. Не однажды мог он нанести смертельный удар огромным боевым топором, но всякий раз сдерживал себя, лишь защищаясь или отводя в сторону выпады противника. Каджи действовал согласно клятве, которую мысленно принес Богам перед тем как встрять в спор, хотя, конечно, никто, кроме него, этого и не знал. Каджи считал, что не должен использовать святой Топор в подобных схватках, хотя вынужден был защищаться им, но не хотел им убивать.

Сражаясь, молодые люди двигались вокруг длинного стола. Джашпод задыхался, а юный кочевник двигался безмолвно, как подкрадывающаяся пантера. Каджи провел много времени, тренируясь в схватках с топором, мечом и саблей, но обоюдоострый боевой топор был одним из любимых видов оружия кочевников Козанга. Он знал, что топор дает определенное преимущество в схватке с противником, вооруженным саблей — тонкой и чуть изогнутой, которая может использоваться лишь как рубящее оружие. Каджи выжидал подходящего момента, чтобы использовать топор наилучшим образом.

И вот он настал. Каджи поймал саблю противника, крутанул топор, позволив сверкающему чуть изогнутому клинку проскользнуть вдоль лезвия топора до крюка на его кончике, затем, заклинив саблю, он резко крутанул топор в другую сторону.

Узкий изогнутый клинок сломался пополам с громким звоном, от которого загудел весь зал. Джашпод оказался обезоружен.

Теперь согласно дуэльному кодексу, как это было принято в Империи Дракона, победитель имел право убить врага. Вместо этого Каджи учтиво отдал салют и убрал топор, повернулся и, взяв за руку старого колдуна, проводил его до его комнаты. Он оставил кугара безоружным, едва стоящим на ногах от усталости, дрожащим от немой ярости.

И пока Каджи и его спутник поднимались по деревянной лестнице, старик восторгался героизмом Красного Ястреба. Юноша отвечал ему любезно, но сдержанно.

Вот так в первый свой день в городе Императора-Дракона Каджи, Красный Ястреб из кочевников Козанга, обрел друга.

И врага. Потому что он оскорбил гордость Кунба Джашпода, а такую обиду можно было смыть только кровью.

Глава 4

Акфуб

На следующий день Каджи продолжил знакомство с городом, и даже безнадежность его миссии не уменьшили его восторгов. Город, раскинувшийся перед ним, был поистине великолепен. Тридцать столетий императоры золотого Кхора правили этими землями, и все эти века город питали реки золота, льющиеся из рук купцов и землевладельцев. Император за императором прибавляли новые драгоценности в его корону, до тех пор пока он не превратился в пышное хитросплетение арок и форумов, храмов и театров, колоннад и гробниц. Широкие, прямые проспекты были уставлены героическими скульптурами, мемориалами в честь легендарных воинов, памятниками давно умершим монархам и погибшим династиям.

К вечеру Каджи вернулся в Дом семи лун, но перед тем, как он объехал четверть города, ему повезло увидеть человека, убить которого было его миссией и священным долгом, возложенным на его плечи вождем клана Чаууима Козанга.

Взревели золотые трубы. Герольды с церемониальными кнутами проскакали по улицам, и толпа горожан быстро расступилась. В этой толпе был и Каджи. А через мгновение мимо проехал отряд конных ярко разодетых дворян. Они смеялись, шутили. Среди них был высокий человек с золотистыми волосами. Он казался умиротворенным и прекрасным: холодное, словно вылепленное скульптором лицо и ледяные серые глаза. Когда он смеялся, а делал он это часто и громко, Каджи показалось, что смеются только его губы. Его взгляд оставался замороженным, внимательным и высокомерным. Каджи наблюдал, как тот, кого величали Яакфодахом, святым Императором-Драконом, проехал по улице в облаке трепещущих знамен, в самом зените своей славы.

Торопясь то ли на пирушку, то ли в театр, то ли на ипподром, император случайно обратил свой высокомерный, ледяной взгляд на Каджи. На мгновение их взгляды встретились, взгляды предателя и мстителя. И юный кочевник заметил, что холодное, прекрасное лицо императора имеет странный изъян. Прямо под уголком рта у него было ярко-красное родимое пятно в форме листа тариска.

А когда император миновал то место, где стоял Каджи, юноша округлившимися от удивления глазами уставился на ужасное существо, которое притаилось за спиной императора.

Это был не человек, а настоящее чудовище с плечами великана, длинными, могучими, свисающими руками и короткими, кривыми ногами обезьяны. Тварь была голой, если не считать набедренной повязки, и с удивлением Каджи разглядел, что тело чудовища покрыто сверкающей, сапфирово-синей змеиной чешуей. Огромная, широкая безволосая голова сидела прямо на согнутых плечах. У твари не было ни шеи, ни носа. Глаза, утопленные глубоко в глазницах, горели тусклым красным светом. От удивления Каджи вскрикнул.

Человек, стоявший рядом с Каджи в толпе, хихикнул, услышав отвращение в голосе юноши.

— Нечего бояться, молодой господин. Это всего лишь Замог из святой императорской семьи. По крайней мере, мы так зовем его. Он — человекодракон из страны болот. Говорят, он разумен, как обычный человек, и невероятно предан своему господину.

Каджи повернулся, чтобы пробормотать благодарность за разъяснение, и увидел, что говорил с ним не кто иной, как восточный колдун, которого он накануне вечером спас от задиристого Кунба Джашпода.

Увидев, что его узнали, колдун усмехнулся и кивнул:

— Конечно, молодой господин. Я знаком с вами лишь мельком и не могу помочь разговорами, поскольку я мелкий и ничтожный, но я благодарен вам за ваше любезное, благородное вмешательство. Я — Акфуб из Зула, младший практик колдовства и магии, прибывший сюда, чтобы представить мое скромное и невыразительное искусство перед святым императором, потому что, как говорят, он развлекается, наблюдая магические фокусы, и щедро платит тем, кто сумеет развлечь его. Но пойдемте, если вы, конечно, направляетесь в нашу гостиницу, и, быть может, вы позволите присоединиться к вам во время ужина, с тем чтобы мы могли беседовать дальше, в ваше свободное время…

Каджи обнаружил, что болтливый старый колдун — занятный и всезнающий собеседник. Во время великолепного обеда из заливного угря и пряных трав он наслаждался обществом старика. Акфуб, как его звали, раньше тоже никогда не бывал в золотом Кхоре, но хорошо знал его, благодаря разговорам с магами своего ордена. Как и все люди с Востока, колдун был несдержан на язык, и Каджи оказалось нетрудно направить разговор в интересующее его русло. Представив себя лоджем из Юазана, наемником, явившимся из земель кочевников Ушамтаров, Каджи выразил любопытство касательно города и императора, точно так же, как сделал бы любой чужеземец или вновь прибывший в столицу.

Акфуб, как узнал юноша, уже встречался с управляющим императора для того, чтобы получить разрешение пройти через внутренние ворота Халидура и представить свою магию перед двором императора. Этот должно было произойти через две ночи.