Одесский язык - Валерий Смирнов

И чисто одесские «мансы» не имеют ничего общего с породивших их еврейской «майсой», ибо даже фраза: «Что это за мансы?» переводится на русский язык как «Что вы себе позволяете?», а выражение «дешевые мансы» – «более чем сомнительные поступки».

Из исконно одесских слов, изменивших свой первоначальный смысл, можно вообще составить отдельный словарь. Перекочевавший в русской язык «живчик» первоначально означал «пульс». Некогда слово «хутор» было у нас синонимом слова «дача», затем стало означать «микрорайон», а синонимом дачи заделался «курень». В девятнадцатом веке «равлик» переводился на русский язык как «крот», а «лаврик» еще в начале двадцатого века означал «улитка». Но уже мое поколение в середине того же века именовало «равлика» зачастую «равликом-павликом», называя так не крота, а улитку.

Будучи карапузом, прибегал я на еще не закатанную в бульварный асфальт Долинку (первоначально – Швейцарская долина). Брал там в руки равлика и обращался к нему, как и другие дети: «Равлик-павлик, высунь рожки…». Картошки, правда, равликам никто не давал, этих лавриков в отставке отпускали на волю, в пампасы, где на месте нынешних домов грелись на солнце изумрудные ящерицы и вили гнезда ярко-раскрашенные птицы. Уже в те годы «лавриками» («лаврушниками») одесситы стали величать иногородних торговцев, которых десятилетия спустя россияне принялись называть противным словосочетанием «лица кавказской национальности». А древнее одесское слово «лажа» (сиречь «маржа») стало означать: «дурно»; «нехорошо», и я был сильно удивлен, когда услышал в российском кинофильме: «Ты действительно миллионер или это лажа?». Хорошо, что россияне употребляют слово «притон» в его последнем значении, ибо первоначально «притон» в одесском языке был синонимом русскоязычной «коновязи».

Ничего удивительного в этом нет. Время меняет все, и языки исключения не составляют. Вы же наверняка слышали множество одесских песен, в том числе, «Как на Дерибасовской угол Ришельевской». В вялом переводе на русский язык «Однажды на пересечении улиц Дерибасовской и Ришельевской». А первоначально слово «угол» в этой песне занимал англоязычный «корнер». Автор опубликованного в 1895 году фельетона «Лекция за одесский язык» москвич Влас Дорошевич, чтоб он нам всем был здоров, и тот писал в своей колонке фельетониста «За день»: «Работал в мастерской корнер Ришельевской и Большой Арнаутской». Как бы между прочим, «Большая Арнаутская» переводится на русский язык как «Улица Большая Албанская». Одесситы с незапамятных времен и по сию пору ставят слово «улица» после ее названия на английский манер. Например, Степовая улица, она же улица Степная, говоря по-русски. Мне еще не приходилось слышать, чтобы название этой улицы кто-то произнес в Одессе на русский, а не на украинский манер.

Чтобы убедить последнего скептика в существовании одесского языка как самостоятельной речевой единицы приведу всего одну чисто одесскоязычную фразу «Негритенок на Дерибасовской взял в киоске открытку». Вы считаете, что я вас разыгрываю? Или, говоря по-русски, полагаете, что я вас мистифицирую? Ведь согласно правилам русской грамматики считать можно звезды на небе, а «розыгрыш» – одесскоязычный синоним русскоязычной «мистификации», о чем поведал К. Паустовский во «Времени больших ожиданий». По поводу «открытки» (в русском языке «открытое письмо») повторяться не стану, зато вспомню, как больше ста лет назад российский лингвист В.Долопчев в своем фундаментальном труде возмущался: безграмотные одесситы говорят и пишут «негритенок», хотя нормой русского языка является «негренок». Слово «киоск» попало в русский язык из языка одесского. «Взял» – «купил». Что же до «Дерибасовской», то никто не задумывается даже над тем, что согласно правилам русского языка, это «улица Дерибаса». Ведь в Москве улицу Пушкина не именуют на одесский манер – Пушкинской. Зато весь мир повторяет за нами не то, что Дерибасовская, Пушкинская, Потемкинская или  Ришельевская, но даже «дюк де Ришелье», хотя слово «дюк» переводится на русский язык как «герцог».  

Одесскому народу таки удалось построить пресловутую вавилонскую башню, ибо впервые в истории человечества люди самых разных племен и рас, добровольно смешав свою кровь, языки и обычаи, заговорили на ними же созданном языке. И Город стал представлять собой даже внешне невиданную ранее смесь всех архитектурных стилей, по сей день поражая туристов. В каком еще городе огромной Российской империи мирно соседствовали костелы и синагоги, православные храмы и мечети, кенасы и кирхи? Где еще христиане регулярно ходили в синагогу послушать золотой голос контора, и всем городом дружно отмечались три Пасхи кряду, во время которых католики и православные вкушали мацу, а евреи – паски? (Кстати, «паска» в переводе с одесского на русский язык – «кулич»). Стоит ли после этого удивляться, что за какую-то сотню лет наши предки во имя своей истинной родины сотворили столько, что сотне иных стран мира оказалось не по силам? Ведь не зря говорится: первый в мире – второй в Одессе.

Прекрасно осознаю, многие неодесситы представляют Город исключительно родиной остроумных людей, известных писателей, художников и музыкантов, где безудержное веселье бьет фонтаном от Поскотья до Люстдорфа 366 дней в году. Но по какой бы вы думали причине попадали в русский язык из языка одесского такие словосочетания как «консервный завод», «беспроволочный телеграф», «День города», «бактериологическая станция», «здание цирка»? Из-за наличия в одесском языке таких давних выражений, запечатленных на страницах сотен книг, как «чистокровный одессит» или «лица одесской национальности». То есть невиданной доселе общности людей, превыше всего ценивших свободу и смотревших на городскую черту, словно на границу с окружающим Одессу миром, что недовольно подмечали очень многие царедворцы.

Как положено настоящему одесситу, то есть космополиту до мозга костей, делаю подарок даже не имеющим в Одессе почвы нацикам и вычленяю пятую графу лиц одесской национальности: не братья Люмьер, а украинец Тимченко изобрел кино, немец Шиллер создал первые в мире антибиотики, а еврей Хавкин  – лекарства, уничтожившие холеру и чуму. Подобных примеров могу привести еще вагон и маленькую тележку. Вплоть до действующего поныне иронического выражения одесского языка «великий (большой) пуриц». А ведь к действительно великому одесскому врачу Пурицу приезжали на хирургические операции не то, что из Австро-Венгрии, но и далеких Северо-Американских Штатов, построенных по образу и подобию Одессы, опыт которой по благоустройству городского хозяйства перенимали Париж и Берлин.

Одесса таки единственный на свете город, который может одновременно сделать кому угодно весело и беременную голову, сказав при этом пару тут же собственноручно придуманных ласковых слов. В сорок первом году, когда гитлеровская военная машина без особого гембеля катилась на восток, перемалывая советские дивизии, вся страна узнала, что на самом деле представляет собой настоящий одесский характер. И что значит для одесситов их родина, известная во всем мире как Одесса-мама. Именно тогда, во время осады Города, в нашем родном языке появились фразеологизмы типа «наглый, как трактор», и, в отличие от русскоязычного выражения «Один раз и палка может выстрелить», фраза «В Одессе и помада стреляет» таки регулярно находила практическое подтверждение. В том числе, не без помощи Яника Бегельфера, в темпе вальса превратившегося из известного одесского хохмача в полосатого дьявола. А когда фашисты на свою голову решили взять живым хоть одного дьявола, Бегельфер тут же доказал, что одесситы так же по делу именуют противников только что появившимися в одесском языке словами – «жяба» и «мамалыжник», как и нацисты защитников Города – «черной смертью». Он прикладом, ножом, штыком и саперной лопаткой взял и выписал командировку на тот свет двадцати четырем ихним пехотинцам.

И в перерывах между штыковыми контратаками защитники Города писали в залитых окопах кровью впоследствии растасканные на юмористические нецензурные крылатые фразы фронтовые песни, а также – стихотворные письма Гитлеру в стиле запорожских казаков, типа «Не видеть тебе нашего мяса и сала, а будешь жрать, что свинья насрала». Надеюсь, теперь всем историкам ясно, отчего этот таки с большой буквы Адя Гитлер заделался вегетарианцем? Именно благодаря тому малохольному фюреру самое распространенное перед войной в Одессе мужское имя Адик (Адольф) тут же стало синонимом «мишигене». Сколько людей хорошо старшего возраста просили меня обращаться к ним исключительно по имени! И фразеологизм одесского языка «фашистский знак» в качестве синонима иноязычной «свастики» появился на свет одновременно с одой защитников Города, сложенной в честь руководителя европейского государства, завершающейся словами: «Жопу на фашистский знак мы порвем тебе, мудак».