Любящие сестры - Элейн Гудж

Чтобы успокоиться, Энни снова принялась обдумывать план, который давно созрел в душе. Они убегут вместе. Водительские права у нее есть, получила в прошлом году. В гараже пока еще стоит вместительный Мусин «линкольн». Жемчужное ожерелье и бриллиантовые клипсы, которые подарила Муся, надежно спрятаны от Вэла. Все это можно продать, а деньги пойдут на еду и бензин.

Но куда они поедут? И что будут делать? Кто спрячет их от Вэла? Единственный родной человек, о котором Энни знала, – кроме дяди Руди, но он не в счет, потому что он брат Вэла и еще противнее его, – это тетя Долли. По о ней уже десять или двенадцать лет ни слуху ни духу. Энни смутно помнила солнечный берег Санта-Моники или, может, это был Пэлисейдс, и улыбающуюся даму с желто-лимонными волосами и ярко-красными губами, которая помогала ей делать подземный ход.

Тетя Долли. Где она сейчас? Когда-то давно Энни слышала, как Муся с горечью, почти с ненавистью, рассказывала Вэлу, что ее сестра Дорис отхватила себе богатого мужа и уехала в «Большое яблоко», – слава Богу, избавились. Энни представила себе тетку в виде червя, бороздящего гигантское яблоко. Только когда ей исполнилось шесть или семь лет, она узнала, что «Большим яблоком» называют Нью-Йорк. А вдруг тетя Долли уже не живет в Нью-Йорке? Да и захочет ли она видеть племянниц? Скорее всего, нет. Ясно, что у Муси были веские основания так ненавидеть ее.

Но даже если бы они нашли себе пристанище, это не избавило бы их от Вэла. Ей самой нечего бояться, он ей не отец. Ее отец погиб в авиакатастрофе так давно, что она даже не помнит, как он выглядел. Нет, Вэл не станет преследовать ее, если она уедет. У них вообще нет ничего общего. Даже добрых отношений. Но все дело в Лорел. Она его плоть и кровь. Правда, его нельзя назвать заботливым отцом. Лорел для пего всегда была чем-то вроде забавы. Ему случалось иногда поиграть с ней минут пять-десять, пока не наскучит, чтобы тут же передать ее на чье-нибудь попечение. Он мог не замечать ее по нескольку недель кряду, а потом внезапно схватить к себе на колени и щекотать до тех пор, пока она не начинала отчаянно плакать. Или закармливал мороженым до тошноты. Тем не менее он ее законный отец. Одно дело, когда Энни уедет от него сама, но если она заберет Лорел, Вэл воспримет это как похищение.

Он может заявить в полицию. И ее посадят в тюрьму. От этой мысли начинала бить лихорадка.

Но что еще ей остается делать? Конечно, она любит этот огромный старый дом под черепичной крышей с затейливым металлическим бордюром. Его бледно-желтые стены украшены фестонами бугенвиллий. По-французски «Бель Жардэн» значит «прекрасный сад», и, даже если закрыть все окна, в доме все равно чувствуется аромат жасмина и жимолости. А под окном ее комнаты растет лимоновое дерево с душистыми звездочками цветов.

Но Бель Жардэн – это еще не самое главное. Гораздо тяжелее расстаться с подругами – Ноэми Дженкинс и Мэлори Гейлорд. К тому же ей тогда не удастся пойти через неделю в колледж, как она собиралась. Еще учась в школе, она не щадила себя с самых первых дней и в четвертом классе так обогнала других учеников, что учительница перевела ее в пятый прямо среди учебного года. Все школьные годы ее подстегивала мечта о колледже и, таким образом, о возможности жить подальше от Муси и Вэла. Это был ее сказочный оазис, возникший в бесконечной пустыне. В семнадцать лет она была младше всех в своем выпускном классе школы Грин-Окс. Сначала она поступила в Стэнфорд, но сразу перешла в Лос-Анджелесский университет. Во-первых, плата за обучение в Стэнфорде чересчур высока для Муси. А главное – теперь не надо разлучаться с Лорел.

Но как жить здесь, с Вэлом? Господи, уж лучше умереть!

Она снова вспомнила вчерашний вечер и вся сжалась, охваченная внезапным ознобом. Вэл притащился к ней в комнату и уселся на кровать.

– Слушай милашка, – с ходу приступил он. – Я не намерен ходить вокруг да около. Ты уже не ребенок. – Резко протянув руку, он сжал ей запястье и вдруг, к ее ужасу, рывком посадил рядом с собой. – Дело в том, что мы банкроты.

Помертвев, Энни застыла в оцепенении. Он сидел так близко, что она чувствовала его запах. Даже сильный аромат одеколона не мог заглушить едкий запах пота. Казалось, будто он только что поднимал штангу.

– Мне пришлось выставить отсюда Бониту, – продолжал он. – Она ушла. Я не заплатил ей за три месяца.

Внезапно Энни выпалила:

– Ты потратил все наши деньги?

Он отвел глаза.

– Не совсем так. Это случилось не вчера. Притом у нас нет никаких денежных поступлений. Твоя мать… она двенадцать лет нигде не снималась. И когда закрыли мою школу… – Он пожал плечами. – Ты сама все это знаешь.

Вэл – обладатель черного пояса, и пару лет тому назад устроил школу каратэ. Но все, что он делал, – был ли он агентом по продаже недвижимости или торговал заграничными машинами – кончалось неудачей.

– Что ты собираешься делать? – стараясь говорить твердо, спросила Энни.

Ей претило собственное беспомощное положение, полная зависимость от него в каждой мелочи – в еде, деньгах. Когда она только повзрослеет, чтобы иметь возможность распоряжаться своим наследством!

Он пожал плечами:

– Дом надо продавать. Руди говорит, мы можем выручить за него кругленькую сумму. Но у нас и долгов порядочно. Так что надеяться особенно не на что.

Руди года на два старше своего брата Вэла, коротконогий и неприятный, но он намного пронырливее – удачливый адвокат по бракоразводным процессам. Вэл прямо-таки цитирует брата и не чихнет без того, чтобы не спросить его совета. Но Муся всегда недолюбливала Руди и не доверяла ему. И слава Богу, у нее хватило здравомыслия поручить кому-то другому дела по наследству, которое она несколько лет назад приготовила для Энни и Лорел, – по пятьдесят тысяч каждой. Жаль только, что Энни не имеет права тронуть эти деньги, пока ей не исполнится двадцать пять лет. То есть пока не пройдет целая вечность.

– Поищем что-нибудь поскромнее, – продолжал Вэл. – Поближе к городу… где можно, по крайней мере, доехать до работы на автобусе.

– Я же буду учиться, – возразила Энни, стараясь, чтобы не дрогнул голос. – И попробую найти работу в студгородке. Может быть, в кафетерии. Или в книжной лавке.

– Это верно, придется искать работу. Руди обещал пристроить тебя к себе в контору. На полный рабочий день. Ты ведь можешь печатать, да?

Наконец ей стало понятно. Это значит, что теперь, когда он истратил все их деньги, Мусино место должна занять она, Энни. Она будет зарабатывать и содержать всех троих. О колледже, естественно, надо забыть. Для него все это было ясно как день. Ей захотелось ударить его, залепить кулаком в эту самодовольную рожу! Но она только молча сидела рядом не в силах выразить свое негодование.