Измена. Второй шанс для предателя - Анна Раф

правильнее, но ещё три месяца назад, когда Гурский выгнал меня из дома, а на моё место привёл другую женщину, я всё решила иначе…

— Опять же, алименты никто не отменял, — Лиза по новой заводит свою шарманку. Раз в месяц она стабильно поднимает эту тему и всеми силами пытается убедить меня, что Гурский должен знать о существовании своего ребёнка и всячески поддерживать его. — Садик, школа, университет. Это же всё так дорого.

— Недостаточно дорого, чтобы переступить через свои принципы и унизиться перед мерзавцем. Три месяца назад он сказал всё, чтобы потерять любое, даже самое маленькое право называться отцом моего ребёнка! — строго произношу в ответ.

Каждый диалог на подобную тему стабильно заканчивается именно такой фразой.

— Ладно, Кира, не буду с тобой спорить, — улыбается, — с тобой спорить — только себе нервы трепать. Расскажи лучше, как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Слабость?

— Не болит, — в отрицательном жесте мотаю головой, — самочувствие лучше. С утра некоторая слабость была. Сейчас гораздо лучше.

— Ну слава богу, — с облегчением вздыхает сестра, — главное, что ты не пострадала.

Молча киваю в ответ.

— Кстати, несмотря на то, что переговоры сорвались, тебе заплатят в полном объёме, — подмигивает.

— Не стоит… Гурский лежит на волоске от смерти. Я не приму.

— Да брось ты, — отмахивается, — Гурский не тот мужик, который так просто сдаётся. Хотя кому я рассказываю. Выкарабкается, я слышала, что ранение у него не особо серьёзное.

— Пуля прошла навылет через лёгкие, — прикусив губу, произношу страшные слова.

— Кира, Кира. Вокруг Гурского скачут лучшие специалисты. О нём есть кому позаботиться, — отмахивается. — Нам сейчас куда важнее подумать, как жить дальше.

— В каком плане? — смотрю на сестру вопросительным взглядом. — Жить как жили?

— Ну это понятно, — смущённо прикусывает губу.

По выражению её лица видно, что она что-то недоговаривает.

— Лиза?

— Я не знаю, как сказать… — нервно бегает глазами по комнате. — Совсем скоро мне придётся уехать из Екатеринбурга… Мне предложили высокую должность в Крыму. Я не могу отказаться, — виновато отводит взгляд в сторону, — такой шанс если и выпадает, то раз в жизни.

Выходит, что совсем скоро я рискую остаться в Екатеринбурге совсем одна… Без единственного родного человека рядом.

— Лиза, смело соглашайся, — подбадриваю сестрёнку. — Если тебе выпал шанс хорошо устроиться, то его нельзя упускать. Надо ехать! Что тебя держит в Екатеринбурге?

Сестра словно по щелчку пальцев меняется в лице. Видно, что ей безумно не хочется оставлять меня одну.

— Подожди, Лиз, — продолжаю говорить я. — в Крыму развит туризм. Верно?

Утвердительно кивает в ответ.

— Замечательно. А значит, переводчик со знанием четырёх языков без работы явно не останется, — расплываюсь в радушной улыбке.

Сестрёнка поднимает на меня взгляд и широко улыбается.

— Ты хочешь поехать со мной? — тихо спрашивает она.

— А что меня держит в Екатеринбурге? Родительская квартира? Да брось ты. Будем её сдавать.

А ведь и в самом деле. За три месяца я не успела устроиться и осесть в родном городе. Ни работы, ни своей недвижимости в городе у меня нет. Мне ничто не мешает поехать в Крым и уже там пробовать по новой устраивать свою жизнь.

— Когда вылетаем? — подмигиваю.

— Свой ответ работодателю я должна сказать сегодня, — нервно прикусывает губу и, выдержав небольшую паузу, произносит: — Со дня на день нас будут ждать в Крыму.

— Так быстро? — бровь вытягивается в вопросительном жесте.

— В крупных компаниях не любят ждать…

Сердце с болью ударяется об рёбра. Другого выбора, кроме как ехать с сестрой, у меня нет. Но перед тем как уехать, я должна увидеть Гурского и попрощаться…

Глава 8

Кира

Немного позже

— Кира Алексеевна, я правильно понимаю, что вы добровольно отказываетесь от диспансерного наблюдения?

— Да, — читаю с бейджика имя главного врача частной больницы, — Евгений Павлович. Планы некоторым образом изменились. Мне срочно надо уехать в другой город, — не скрывая ничего, говорю как есть.

В очередной раз открывает мою историю болезни и быстро пробегает глазами.

— В целом ваше состояние довольно стабильное, да и анализы более-менее в норме, — произносит с задумчивым видом.

— И чувствую я себя гораздо лучше. Правда.

За несколько дней, проведённых под капельницами, моё самочувствие и в самом деле кратно улучшилось. Кажется, так хорошо я себя давно не чувствовала. В теле появилась сила, а в ногах — лёгкость.

— Я бы, конечно, рекомендовал вам, Кира Алексеевна, ещё какое-то время понаблюдаться у нас. Тем более за всё платит компания, и для вас лечение абсолютно бесплатно, — с задумчивым видом кивает и продолжает говорить: — Но и удерживать вас насильно я не вправе. Если дело и в самом деле серьёзное и не требует отлагательств, то, конечно, я подпишу все бумаги и отпущу вас.

— К сожалению, но мне и в самом деле надо уехать срочно. Я не думала, что буду лежать в больнице.

— Понимаю, не угадаешь, когда попадёшь на больничную койку. Сам в прошлом году собирался в кои-то веки съездить на море отдохнуть, а сам весь отпуск провалялся с аппендицитом, — громко вздыхает. — Ладно, Кира Алексеевна, я сегодня же подпишу необходимые документы на выписку. Дальше вы уже сами. Берегите себя, Кира Алексеевна. Беременность у вас не самая простая. Организм ослаблен.

— Спасибо, — искренне поблагодарил доктора.

Я бы и осталась в больнице ещё на недельку, как мне и предлагали, но времени совершенно нет. Вчера Елизавета дала положительный ответ своему новому работодателю. Компания уже выделила сестре деньги на билеты и ждёт, когда она прилетит.

Я искренне рада за свою старшую сестрёнку. С самого детства она была настоящей трудягой. Сначала школа с золотой медалью, затем университет с красным дипломом.

Сейчас для неё наконец-то выпал шанс, которого она ждала много лет. Крупнейший на полуострове гостиничный комплекс предложил ей должность управляющего. Для Елизаветы это огромный скачок и возможность высоко продвинуться по карьерной лестнице.

Я уверена, что у моей сестрёнки всё получится. Она долго к этому шла и не упустит своего шанса! А я со своей стороны сделаю всё возможное, чтобы помочь ей, ведь в этой жизни она мой единственный поистине родной человек.

— Евгений Павлович, у меня к вам есть небольшая просьба, — произношу слегка зажатым, смущённым голосом.

— Какая? — вытягивает бровь в вопросительном жесте и смотрит на меня из-под очков.

Сердце начинает колотиться, как заведённое.

А просьба у меня лишь одна — увидеть Гурского…

За эти дни, что я провела в больнице, я неоднократно просила медперсонал разрешения навестить его. Но из раза в раз я слышала лишь отказ.

Гурский до сих