Айсберг - Клайв Касслер

— Не могу. Тогда мы вдвое увеличим возможность обнаружить нас. Гораздо безопаснее оставаться на высоте в сто пятьдесят футов.

— Мы должны найти его сегодня, — кричал Ханневелл. Крайнее возбуждение отразилось на его пухлом лице. — Завтра может оказаться слишком поздно для второй попытки.

Он снова углубился в карту, лежащую у него на коленях, затем схватил бинокль и направил его на север, где беспорядочной массой двигались вместе несколько айсбергов.

— Заметили ли вы хоть один айсберг, похожий по описанию на тот, что мы ищем? — спросил Питт.

— Час тому назад мы прошли один, по размерам и конфигурации подходящий под описание, но на нем не было красной метки. — Ханневелл повернул бинокль, обозревая безбрежный океан, забитый сотнями массивных айсбергов, из которых одни были расколоты и торчали из воды острыми углами, другие были круглые и гладкие, похожие на вырезанные из белой бумаги правильные геометрические фигуры.

— Мое "я" уязвлено, — скорбно произнес Ханневелл. — Никогда, еще со времен обучения в высшей школе, мои тригонометрические расчеты не отклонялись на такую большую величину.

— Возможно, изменение направления ветра повлияло на курс дрейфа айсберга?

— Едва ли, — отверг предположение Ханневелл. — Подводная часть айсберга в семь раз превосходит то, что мы видим над поверхностью воды. Ничто, кроме океанского течения, не может даже в малейшей степени повлиять на его движение. Он может спокойно идти по течению против ветра со скоростью в двадцать узлов.

— Неодолимая сила, превращенная в застывшую глыбу.

— Почти нерушимая, черт возьми! — произнес Ханневелл, глядя в бинокль. — Конечно, они раскалываются и тают после того как попадают в теплые воды. Но на своем пути к Гольфстриму они не подвластны ни штормам, ни человеку. Айсберги обстреливали торпедами из восьмидюймовых орудий, термитными бомбами, чтобы ускорить процесс таяния. Результат можно сравнить с тем, как если бы племя пигмеев обстреливало игрушечными стрелами стадо огромных слонов.

Питт резко набрал высоту, облетая вокруг гладких стен высокого айсберга, — от этого маневра Ханневелла начало мутить. Он еще раз сверился с картой. Они уже облетели две сотни квадратных миль — и ничего не нашли.

— Давайте попробуем минут пятнадцать лететь прямо на север, — сказал он. — Потом на восток, до кромки пакового льда. Затем десять минут на юг и опять на запад.

— Полный круг по компасу, начиная с северного направления, — откликнулся Питт. Он подкорректировал контрольные приборы, удерживая вертолет в боковом полете, пока стрелка компаса не остановилась на нуле.

Минуты бежали, тошнота подкатывала к горлу Ханневелла. Лицо его сморщилось.

— Как у вас дела с газом?

— Об этом надо беспокоиться в последнюю очередь, — ответил Питт. — Чего нам не хватает сейчас — это времени и оптимизма.

— Согласен, — мрачно проговорил Ханневелл. — Оптимизм покинул меня четверть часа назад.

Питт сжал руку Ханневелла.

— Держись, док, — произнес он ободряюще. — Наш неуловимый айсберг, может быть, как раз за углом.

— Если так, то это нарушает все описанные в книгах законы дрейфа.

— Красная метка… А не могло ее смыть во время вчерашнего шторма?

— К счастью, нет. Состав, включающий хлористый кальций, необходимый ингредиент для глубокого проникновения в массу, в течение недель, а то и месяцев не поддается таянию.

— Это дает нам дополнительную надежду.

— Я знаю, о чем вы думаете, — сказал Ханневелл. — Можете отбросить эти мысли. Я более тридцати лет работал бок о бок с ребятами из службы береговой охраны и не знаю ни одного случая, чтобы они допустили ошибку в определении положения обнаруженного айсберга.

— Тогда все в порядке. Масса льда в миллион тонн… — Питт не закончил фразу отчасти потому, что вертолет несколько отклонился от курса, отчасти потому, что он кое-что заметил.

Неожиданно Ханневелл замер в своем кресле, затем подался вперед. Бинокль прыгал у него перед глазами.

— Вижу, я вижу его, — закричал Ханневелл.

Питт не стал дожидаться команды. Он опустил вертолет ниже и полетел в направлении, указанном Ханневелл ом.

Ханневелл передал бинокль Питту.

— Посмотрите и скажите мне, что мои старые глаза видели не мираж.

Питт сфокусировал бинокль и проверил приборы вертолета, чтобы вибрация не мешала удерживать айсберг в фокусе бинокля.

— Вы можете различить красную метку? — с беспокойством просил Ханневелл.

— Как горстка клубничек в центре ванильного мороженного.

— Я не могу понять, — покачал головой Ханневелл. — Этот айсберг не должен быть здесь. По всем известным законам течений и дрейфов, он должен плавать на девяносто миль юго-западнее этого места.

Но он находился там, на неровной линии горизонта. Возвышающаяся, как башня, глыба льда — великолепное создание природы, обезображенное рукотворными химикатами. Прежде чем Питт опустил бинокль, он увидел, как вобравшие в себя солнце кристаллы льда засверкали бриллиантами, ослепляя через линзы бинокля. Он вновь набрал высоту и выправил курс на несколько градусов, чтобы вернуться на нужное направление. Прошла почти минута, прежде чем «ледяные осколочки» в его глазах окончательно исчезли.

Неожиданно Питт почувствовал чье-то присутствие на воде, прозрачную, едва уловимую тень. Не успел он определить, что это за темные очертания там мелькнули, как его вертолет чиркнул по кромке волны.

До айсберга было еще добрых семь миль, когда вертолет, плавно сделав полукруг, взял курс на восток, к «Катавабе».

— Что с вами, черт возьми? — выругался Ханневелл.

— Боюсь, что нагрянули гости, которых мы не ждали.

— Чепуха! Нигде не видно ни корабля, ни самолета.

— Они прибыли под водой.

Брови Ханневелла вопросительно изогнулись. Он медленно откинулся в кресле.

— Подводная лодка?

— Подводная лодка, док.

— Но вполне возможно, что это одна из наших.

— Извините, док, но вы выдаете желаемое за действительное.

— Значит, русские обошли нас? — Губы Ханневелла скривились. — Боже, мы опоздали!

— Еще нет. — Питт повернул вертолет в следующий крутой вираж, на этот раз в сторону айсберга. — Мы сможем встать на лед через четыре минуты. А подлодке потребуется не менее получаса, чтобы достичь айсберга. Даже при малой доле везения мы сможем отыскать то, ради чего мы сюда летели, и убраться, черт возьми, раньше, чем их команда успеет высадиться.

— Это уже несколько лучше. — В голосе Ханневелла не было уверенности. — Когда русские увидят нас бегущими по айсбергу… Они ведь не придут безоружными?

— Я был бы удивлен, если бы они не были вооружены. У них достаточно вооружения, чтобы разнести нас на кусочки. Но я ручаюсь, что командир лодки не воспользуется этой возможностью.

— А что он теряет?

— Ничего. Но, как следствие, он получит широкий международный скандал. Любой командир, если он чего-нибудь стоит, поймет, что мы имеем устойчивую радиосвязь со своей базой и тут же сообщим о занятой подводной лодкой позиции, а также начнем кричать о кровавом убийстве при первом же выстреле. Эта часть Атлантики является зоной наших интересов, и он это знает. Он находится слишком далеко от Москвы, чтобы задираться.

— Ну хорошо, хорошо, — сказал Ханневелл. — Давайте вперед, и пойдем на посадку. Мне уже кажется, что лучше получить пулю в лоб, чем еще минуту оставаться в этой жужжащей машине.

Питт не произнес больше ни слова. Он добрался до цели и без малейших осложнений посадил вертолет на маленькую, не более двадцати футов в длину и пятнадцати в ширину, ледяную площадку. Раньше чем лопасти винта окончательно остановились, он и Ханневелл выпрыгнули из кабины и остановились на вершине безмолвного айсберга, стараясь угадать, когда же русская субмарина всплывет на поверхность и что они найдут под покровом льда, отделявшего их от холодной воды. Они не видели признаков жизни вокруг. Легкий, но холодный морской ветер касался их щек. Кроме ветра там ничего не было. Абсолютно ничего.

Глава 3

Несколько минут Питт не мог вымолвить ни слова. Когда же, наконец, он заговорил, ему показалось, что голос его звучит, как еле уловимый шепот. «Почему я шепчу?» — подумал он. Ханневелл находился в тридцати футах от него, обследуя лед. Русская субмарина, лежащая неподвижно на поверхности океана, находилась с северной стороны, в четверти мили от айсберга. В конце концов, Питту удалось привлечь внимание Ханневелла, хотя голос его по-прежнему был приглушен абсолютной, как в кафедральном соборе, тишиной.

— Время на исходе, док. — Ему все еще казалось, что их могут подслушивать, хотя русские, даже если бы он кричал во весь голос, не смогли бы разобрать его слов.

— Я не слепой, — буркнул Ханневелл, — Когда они будут здесь?