Кладоискатели (сборник) - Дмитрий Фаминский

– Анисий Самюэлевич, а я вам книжку привёз! – сказал Кораблёв, когда они остались одни. – Вот, пожалуйста, – и Андрей достал из рюкзака два тома прекрасно изданного труда по геральдике.

– Вот замечательно, вот удружил! – Бенеславский бережно взял книжки, положил их на стол и погладил ладонью. – Чем мне вас отблагодарить, Андрей?

– Ну что вы!

– Нет, нет, я у вас в долгу!

– Анисий Самюэлевич, а удобно будет попросить, чтобы вы разрешили Серафиме более подробно осмотреть усадьбу. Может быть, осмотреть те вещи, которые не выставлены, просто побродить по дому. Она человек творческий, для неё очень много значит проникнуться атмосферой предков, побыть наедине с их памятью.

– Понимаю, понимаю, – закивал Бенеславский.

– Так можно?

– Конечно, пусть приходит в любое время! Я вам ключ оставлю.

– Нет, нет. Неудобно!

– Полноте. Интеллигентный человек всегда поймёт интеллигентного человека. Ведь правда?! А вам я настоятельно рекомендую посмотреть документы моего архива. Я немного рассказывал о них в прошлый раз.

– Вы к нам очень добры, Анисий Самюэлевич!

– Я рад, что встретил таких симпатичных, интересующихся стариной молодых людей. И конечно, уже не надеялся увидеть прямого потомка князя. Так что, если бы не вы… Знаете ли, когда мечтаешь об этом всю жизнь, и вдруг это случается, то поневоле расчувствуешься. Так что, давая вам ключ, я, конечно, нарушаю правила. Но я думаю, что делаю для памяти князя, да и для науки в вашем, Андрей, лице несравненно больше. Если князь и княгиня видят сейчас нас, то они, думаю, одобрят мой поступок!

– Мы постараемся не злоупотреблять вашим гостеприимством!

– Нет, нет, не спешите! Спешка всегда вредит. Только у меня одна просьба. Не афишируйте своё присутствие. Работайте, когда нет посетителей, если это не очень затруднительно, конечно!

– Так даже лучше. Спасибо вам огромное, Анисий Самюэлевич!

– Всегда рад служить! – Смотритель передал Кораблёву связку ключей на кожаном шнурочке, а сам, прижав к груди подаренные книги, почти побежал их изучать.

Андрей вышел в парк в приподнятом настроении. Пока всё складывалось наилучшим образом. Оглядевшись по сторонам, он обнаружил, что серафимин мольберт стоит около пруда, но её с Костиком рядом нет. Андрей подошёл к мольберту и увидел на нём картон с наброском барского дома. Вдруг он почувствовал на своей шее брызги воды и, обернувшись, увидел только что искупавшихся Серафиму и Костика.

– Ну, как? – спросила Серафима.

– Разговор со смотрителем окончился как нельзя лучше! Он разрешил работать в доме и в парке, когда нам вздумается, и даже дал для этого ключи. Только просил соблюдать конспирацию, потому что за это его могут снять с должности.

– А мы что, не соблюдаем?

– Если будете устраивать из музея пляж, то мы подставим старика.

– Искупаться что ли нельзя? – Костик взглянул на девушку.

– Давайте купаться в реке и вести себя как можно тише! – Андрею было не до шуток. Смотритель отнёсся к ним хорошо, и вредить этому человеку совсем не хотелось.

– А ты чего раскомандовался?! – Костик угрожающе посмотрел на Андрея.

– Он прав, – вмешалась Сима, – мы повели себя как идиоты. Этого больше не повторится, Андрей! Как тебе удалось так легко уговорить Бенеславского? – спросила она, надевая свою тельняшку.

– Он всё повторял: «княжна, княжна». Старик видит в тебе потомка князя, человека, вокруг судьбы которого закручена вся его жизнь. Да ещё молодая, красивая девушка!

– Спасибо! – Серафима улыбнулась.

– Поосторожнее, приятель! – Костик был недоволен, что его девушке сделали комплимент.

Но тут не выдержала Серафима. Она, как профессиональный руководитель, отвела Костика в сторону и сделала ему выволочку. Причём со стороны было заметно, как Костик, стоя сначала гордо подняв голову и что-то возражая, к концу Серафиминого монолога совсем сдулся, как проколотый мяч, опустил плечи и от этого даже стал ниже ростом.

Когда шли домой, Костик плелся позади, избегая вступать в разговор.

После обеда Серафима и Андрей вновь вернулись в усадьбу. В старом господском доме сейчас не было ни души, и если абстрагироваться от казённых табличек, стеклянных стендов, то можно было мысленно представить, что сейчас вон по той винтовой лестнице спустится князь и спросит: «Что вам угодно, господа?», а в гостиной княгиня готовится принимать семью соседа помещика… «Неплохо было бы найти план дома, – подумал Андрей, – тот, старый, дореволюционный, чтобы проверить, перестраивалась усадьба или нет». В слух же произнес:

– Твой прадед, если и оставил подарок потомкам, то спрятал его в каком-нибудь тайнике, устроенном ещё при строительстве усадьбы.

– Ты имеешь в виду секретную комнату, или двойную стену, или тайник в полу?

– Что-то в этом роде.

– Но его могли обнаружить при обыске!

– Так ведь не обнаружили. По крайней мере, в документах об этом ничего не говорится!

– Дай я сначала обойду дом и спокойно посмотрю, что он из себя представляет. Родовое имение, как-никак, – пошутила Серафима.

– Не смею мешать, княжна! – Андрей почтительно склонил голову.

И они принялись обходить комнату за комнатой, начав со второго этажа, где располагался кабинет князя, его спальня, спальня княгини и детские комнаты.

Андрей и Серафима провозились до позднего вечера, но ничего не нашли.

– В письме прабабушка рассказывала, как они жили в комнате прислуги, – вспомнила Серафима по дороге домой.

– Да.

– Значит, завтра мы для порядка обойдём первый этаж и примемся за дворовые постройки!

Добравшись до дома, они отдали должное прекрасному ужину, приготовленному Костиком. Потом, оставив Серафиму и Костика наедине, Андрей вышел прогуляться. Пройдя несколько домов, на скамейке около одного из них заметил мужчину в телогрейке. Рядом со скамейкой располагалась колонка, и Андрей подошёл, чтобы напиться.

– Здравствуйте, – перед тем как припасть к струе ледяной воды, поздоровался он с местным жителем. Андрей с детства знал, что в деревне принято со всеми здороваться первым.

– Здорово! – ответствовал абориген. – Закурить не будет?

– Пожалуйста! – Кораблёв присел рядом и протянул пачку сигарет.

Мужичок не спеша достал сигарету, размял её толстыми пальцами с хронически чёрными от земли ногтями, и, прикрывшись ладонью от ветра, вдумчиво прикурил. Голова его была всклокочена, как в современной молодёжной стрижке «ирокез», только волосы торчали так от природы, без участия расчёски. От мужчины шёл легкий запах алкоголя и чего-то кисловатого. На ногах – резиновые сапоги, в них заправлены спортивные брюки «Адидас», почти новые.

– Городской? К кому приехал то?

– Да вот Бенесла…

– А, Беня? Понятно. Он дачников любит. Ты кто будешь?

– Зовут Андреем. Историк. – Кораблёв немного насторожился.

– Я пастух, Ананий, – протянул руку новый знакомый.

– Очень приятно! – а про себя подумал – «ну и имечко».

– Мне тоже приятно, – серьёзно ответил Ананий, – скажи мне, Андрюха, кто был за Анной Иоановной? Елисавета аль Екатерина?

– Это ты русских императриц имеешь в виду? – изумился Кораблёв.

– Дак, а кого же? – спокойно ответствовал Ананий. – Я сейчас про них читаю. Только вот память иногда подводит.

– Так, так, дай вспомнить… За ней был Иоанн VI Антонович, а потом уж и Елизавета.

– Чтой-то я не помню такого Антоновича.

– И не мудрено! Он маленький был, только родился – его сразу на престол. Но через год свергли и в Шлиссельбургскую крепость заточили.

– Эх, бедняга! Так-то вот, не всегда царём хорошо быть…

– Ну, я пойду, – попрощался Андрей.

– Ты это, заходи, чего надо будет.

– Спасибо!

Кораблёв направился дальше. «Надо же, – думал он, – какие нынче любознательные пастухи пошли. А ведь я насилу вспомнил, кто за кем из царей идёт, хотя изучал».

В одном из подвальных помещений князь оборудовал себе небольшую лабораторию. Он сделал вытяжку, специальные ящички для кислот и щёлочей. Привёз из города несколько спиртовок, колбы для перегонки, водяные холодильники и термометры, – все необходимые вещи, чтобы ставить опыты. Фёдор Петрович был дипломированным химиком, закончил Казанский университет. Учился он неплохо, но химия никогда не занимала полностью его сознание. Он любил и литературу, и историю, поэтому не остался на кафедре университета, а предпочёл заниматься делами своей усадьбы, следить, как ведётся хозяйство. Тишина и размеренность деревенской жизни как нельзя лучше способствовали уединению с книгой, или недельку-другую поработать над какой-нибудь химической реакцией, поставить эксперимент, а потом обменяться данными с коллегами. В делах по управлению усадьбой князю помогал Лука Фокич, образованный крестьянин, сообразительный, хваткий, непьющий и относительно честный. Князь знал, что управляющий берёт немного сверх оговоренного, но Фёдор Петрович надеялся со временем добиться, чтобы управляющий сам понял – князю всё известно и нужно повиниться. Вообще Фёдор Петрович и сам держал контроль над своим хозяйством, поэтому оно давало стабильный доход. Князь придерживался того нехитрого принципа, что коли Бог ссудил ему родиться помещиком и дал определённое богатство и знатность, так и надо этот талант использовать по-Евангельски, то есть приумножать. А приумножение он видел в том, чтоб честно жить, стараться сделать жизнь крестьян лучше, обращаться с ними по справедливости, образовывать их. А иначе для чего он сам получил образование и воспитание?! В своих кругах он слыл немного чудаком, но лишь немного. Да и то в основном среди тех, кто столоверчением занимался и к месту и не к месту по-французски изъяснялся. Многие серьёзные люди с князем знакомство водили, и даже советовались. Поддержку всегда находил князь и в своей супруге. Елизавета, создание с виду хрупкое и утончённое, внутри была характера нешуточного. Хорошей фамилии, унаследовавшая также приличное состояние, мужа своего любила искренне. Конечно, князю приходилось вывозить её в свет и за границу. Но делал он это с удовольствием. Посещение новых мест было ему интересно. Возвратившись к себе в усадьбу он всегда недельку-другую приходил в себя, размышляя над увиденным.