Кладоискатели (сборник) - Дмитрий Фаминский

– Володя, ты что, в Бога не веришь?

– Не хочу сейчас об этом. Тебе самому нравится, что в стране происходит?

– Что-то нравится, а что-то нет.

– Поэтому ты так и будешь сидеть в своём удобном доме и ничего не делать?

– Почему же?! Мы с отцом Сергием и другими священниками и помещиками детишек грамоте учим, школу планируем построить, больницу.

– Эх, ладно, Федя! Жаль, что не хочешь нам помочь. В усадьбе твоей типографию бы разместить.

– Нет, Володя, уволь меня от этого!

– Ну, как знаешь, как знаешь.

Сальянов пробыл у князя ещё несколько дней. Представлен он был только супруге. Жил тихо в комнате для гостей, всё что-то писал. Раз пришёл к нему какой-то нездешний мужчина, по виду городской рабочий, передал записку. После этого Сальянов спешно собрался и исчез.

Кораблёв созвонился со смотрителем и в конце недели он, Серафима и Костик поехали в Чистые пруды. Смотритель, встречая их, оделся в парадный велюровый пиджак. Он поцеловал Серафиме ручку и поминутно называл девушку княжной или барыней. Потом повёл гостей смотреть дом, где им предстояло жить. Дом был ещё крепкий. Крыша крыта дранкой, посеревшей от времени в тон бревенчатым стенам.

Костик подрулил свою новую «Ниву» к крыльцу и, тяжело вздохнув, начал выгружать вещи из багажника. Вместе с Андреем перенесли в сени надувную лодку и рюкзаки, а Серафима отправилась обследовать огород. Костик несколько раз выходил посмотреть, цела ли его машина. Наконец он обнаружил, что хлев как нельзя лучше подходит под гараж, загнал туда железного коня и успокоился.

Андрей, согнувшись под низкой притолокой, вошёл в комнату. Слева недавно побелённая русская печь, занимавшая почти половину комнаты. За ней – кухонька, отгороженная вылинявшей занавесочкой. Алюминиевая и деревянная посуда на полке. Крашеный шкафчик для соли, сахара, хлеба. Стол с изрезанной столешницей, выскобленной до белизны. В углу ближе к двери – металлическая кровать с никелированными набалдашниками на спинках и с горой подушек на перине. Вдоль стен несколько лавок и большой стол посреди комнаты. Над ним простенький абажур. Большинство предметов мебели самодельные, деревянные. Потолок и пол сделаны из широченных струганных досок. Всё чистенько. В углу под потолком на треугольной полочке – иконы и лампадка. Андрей долго и с интересом рассматривал иконы, пытаясь прочитать имена святых. Спасителя и Богородицу он узнал. Захотелось перекреститься, но тут вошли Серафима и Костик, и он постеснялся сделать это.

– Водички бы принести, – осматриваясь по сторонам, попросила Серафима.

– Сейчас схожу, – без особого энтузиазма Костик взял стоявшие на табуретках вёдра и поплёлся к колодцу, который они видели метрах в ста от дома.

– Только ведра как следует ополосни, – вдогонку ему крикнула Серафима.

– Как тебе? – спросил Андрей у девушки, обведя рукой помещение.

– Давно хотела пожить в такой лачуге, поближе к природе. По-моему, вполне терпимое жилище! – Серафима обошла комнату, внимательно осмотрев посуду и прочую утварь. Самое большое внимание она уделила печке. – Значит так, – констатировала она, – Я буду спать на кровати, а вы с Костиком на печке или на полу. Вон перин сколько, положите их на пол, не простудитесь.

– Нет проблем.

– Только печку я топить не умею, и никогда в ней не готовила. Говорят, это особое искусство, – Серафима взяла худой смуглой рукой ухват и попыталась поправить им стоящий на плите чугунок. Ухват оказался слишком тяжёлым и девушка, опрокинув чугунок, чуть не отбила себе ногу. – Я же говорила, – рассмеялась она.

Вернулся Костик. На лице его было написано неподдельное недоумение.

– Представляете, стал я споласкивать ведро, а мне какой-то полупьяный мужик говорит, что нечего воду просто так лить. И матом меня покрыл.

– Правильно, деревенские воду экономят, – просветила его Серафима. – Хорошо ещё, что он тебе не навалял!

– Дикие люди, – возмутился Костик, – воды из колодца жалко!

– Ладно, давайте вещи разложим.

Свой рюкзак Андрей закинул на печку, решив, что это самое удобное место для ночлега. Серафима стала перемывать тарелки, а Костик принялся протирать влажной тряпкой все попадающиеся ему предметы. Андрей растопил печь и поставил чайник. В сенях нашли стулья и табурет. Компания удобно устроилась за круглым столом под стареньким абажуром. Костик принёс бутылку водки и простецкие стопки, которые нашёл в кухонном шкафчике.

– С чего начнём поиски? – Серафима наравне с парнями без лишнего кокетства выпила свою порцию и, облокотившись спиной на костиково плечо, вытянула ноги вдоль лавки. Костик просветлел лицом.

– Я думаю, надо очень внимательно осмотреть дом, особенно подвал. Затем постройки, пруд. Поговорим со смотрителем, чтоб показал невыставленные экспонаты. – Предложил Кораблёв.

– И чтобы рассказал об односельчанах, кто из них тут потомки работавших в усадьбе. – Добавила Серафима.

Перед сном Кораблёв решил прогуляться. Он пошёл по тропинке между бабкиной и соседней изгородями по направлению к большой дороге.

– Здравствуй, касатик! – послышалось из-за соседней изгороди.

– Здравствуйте, – остановился, разглядывая невысокую кряжистую старушку, Андрей. Она стояла над грядкой, вытирая с коричневого морщинистого лба пот, отдыхала от прополки.

– К Устинье покойной, что ль, приехал?

– Да, – Андрей догадался, что так звали бабульку, в доме которой они поселились.

– Внучок ейный пропащий? – продолжала допытываться соседка. – Или дом покупаете?

– Что-то вроде того, – кивнул Андрей, – осматриваем пока.

– Это правильно, – улыбнулась соседка, – А меня баба Нюра зовут. Места у нас воздушные, пользительные. Ты вот на речку сходи. Вниз спустишься, пройдёшь немного и увидишь… А молочка-то надо? – спохватилась бабка.

– Коровьего?

– Хошь коровьего, хошь козьего!

– Лучше коровьего, если вам не сложно.

– Через часок приходи, я тебе на крыльцо выставлю. Только в следующий раз свою банку приноси.

– Сколько за молоко оставить?

– Договоримся.

– Спасибо!

Андрей побрёл по указанному бабой Нюрой пути и вскоре дошёл до речки, которую при большом желании можно было и перепрыгнуть. По берегам ольха да вросшие в землю бани. Андрей присел на мосток для полоскания белья. «Пора бросать курить», – подумал он, доставая пачку. Снова в его воображении возник мучавший его образ.

Она села рядом, задумчиво опустила глаза, подпёрла подбородок кулачком и затаилась. На Кате было уже не платье, а вытертые джинсы и кроссовки на босу ногу. Они ездили тогда за город и сидели вместе у похожей речки. Андрей обнял её за плечи, посадил к себе на колени и как в омуте утонул в огромных глазах. Катерина знала свою власть над ним, а Кораблёву было всё равно, лишь бы обнимать эти хрупкие плечи. – «Вот наваждение! И как мне от этого избавиться?!».

Андрей решительно встал и пошёл обратно. По пути он взял приготовленную соседкой банку молока и деликатно постучался в дверь комнаты.

– Входи.

– Пейте, дети, молоко, будете здоровы! – Кораблёв поставил банку на стол.

– Ух, ты! – Серафима, завернувшись в одеяло, слезла с кровати, босиком подошла к столу, налила себе молока и жадно выпила.

Костик, по пояс голый, лежал на перине на полу, заложив руки за голову. Андрей ещё раз оценил его мощную мускулатуру.

Потом они вышли с Серафимой покурить, и залюбовались звёздным небом. В городе такого не увидишь, а здесь звёзды яркие, чёткие, висят низко. Из душ кладоискателей понемногу уходила городская суета и вселялась надежда, что задуманное предприятие не такое уж и безнадёжное.

Кораблёв проснулся последним. Когда слез с печки, то увидел делающего зарядку Костика. Сима в длинной тельняшке вместо платья сидела за столом и пила молоко с хлебом и сахаром. Она сказала Андрею, что так её научила баба Нюра, которая, решив пообщаться и познакомиться с остальными приезжими, сама пришла к ним с банкой свежего молока.

После завтрака отправились в усадьбу. Пока шли по центральной улице, то постоянно ловили на себе заинтересованные взгляды местных жителей. В деревне вообще появление новых людей никогда не остаётся незамеченным. Тем более, когда одна из них идёт в расписанной всеми цветами радуги бандане и, в прямом смысле слова, без штанов, второй несёт на плече непонятный предмет (мольберт) и опирается об асфальт треножником с хищно заточенными концами, а из ушей у него торчат провода (от плеера). Некоторые бабушки даже крестились. Кораблёв замыкал шествие, размышляя, что сказать Анисию Самюэлевичу, чтобы тот разрешил им немного похозяйничать в усадьбе без его гостеприимного присутствия.

В усадьбе никого не было, кроме смотрителя, который вышел к ним как сказочный гном, и в лучах утреннего солнца смотрелся очень живописно. Даже совсем ненужная тросточка в его пухлой руке выглядела как-то по-доброму. Серафиме даже захотелось его нарисовать. Анисий Самюэлевич провёл гостей в свой кабинетик и поставил чайник. Он всё суетился вокруг Серафимы и старался усадить её на самое удобное место. Наконец, Сима сообразила, что пора оставить Андрея наедине с Бенеславским, и, спросив у смотрителя разрешения порисовать в парке, удалилась.