Тигрушка (сборник) - Анатолий Гладилин

…Я немного отвлекся. Продолжим характеристику Зои. Сволочь, склочница… Кажется, я повторяюсь. Ладно, продолжим. Типичная дворовая шпана. И выглядит соответственно (Алка, прости!). Никаких кошачьих нежностей с домашними. «Мяу» – лишь для того, чтоб ей открыли дверь. Когда семья в полном составе приезжает с каникул, она, конечно, тут как тут, но не для того, чтобы выразить свои радостные эмоции, а для того, чтобы проскользнуть на кухню, к блюдцу с кроками и паштетом.

Правда, в одно лето Алкино семейство путешествовало два месяца. Дети то со взрослыми, то под Москвой, в так называемом пионерском лагере в Черноголовке. А в Алкином доме жил кто-то из москвичей. Они и кормили Зою. Т. е. оставляли ей еду. Иногда даже видели черную тень. Потом они уехали, и я, как обычно, наведывался через день. Кроки из блюдец исчезали регулярно, но у меня складывалось впечатление, что Зоя как сквозь землю провалилась. Когда наконец Алка нам позвонила, дескать, они все благополучно вернулись домой, я спросил:

– Где Зоя?

– Где Зоя? Сидит на столбе у ворот и вот уже час орет. По интонации думаю, что матерные слова…

Между прочим, сейчас я подсчитал, что Зоя в солидном возрасте. Во время недавнего, последнего переезда Алки из старого в новый дом у Зои были свои переживания и приключения, она даже прибавила в весе, т. е. стала похожа на домашнее животное. Обеспокоенная Алка повезла ее к ветеринару, и тот с удивлением констатировал, что Зоя в хорошей спортивной форме. Видимо, в процессе своих скитаний по окрестным зарослям и огородам Зоя нашла для себя, на зависть парижским модницам, полезную вегетарианскую диету (повторяю, мыши ее не интересуют, впрочем, и модниц тоже). Ну раз так, то дай ей Бог долгих лет, на радость моей старшей дочери.

Во Франции, стране всяческих свобод, у моей младшей дочери, Лизы, были свободные отношения с бойфрендом Жюльеном. Учились они в разных школах, но в параллельных классах. Лиза получила баккалореат, Жюльен экзамены завалил. Лиза поступила в университет и закончила самый престижный юридический факультете Сорбонны, «Ассас». Папа Жюльена устроил его в коммерческую школу за большие деньги. Лиза со своим престижным дипломом работу по специальности не нашла: в свободной Франции юристов оказалось как собак нерезаных. Жюльена сразу взял в свое бюро бывший компаньон его отца. В свободной Франции среди предпринимателей эта система налажена: ты берешь моего сына, а я – твою племянницу. Впрочем, я про них, деловых людей, ничего плохого не могу сказать. Однажды родители Жюльена пригласили нас с Ирой на рождественский праздник. Они нам очень понравились. И папа, и мама (мама книги читает, что очень редко в свободной Франции), и сестра, и бабушки, и две тети. А еще нам понравились два дома, цветочная парниковая плантация, три кота, четыре собаки, пять лошадей и две косули, которые живут в части леса, принадлежащей семье Жюльена. В общем, солидная территория и всего в 50 км от Парижа.

Ужас! Верно говорят, что старость не радость. Понесло меня, готов был рассказать про дикого кабана, который приходит к ним в гости, а ведь мы условились – только про пушистых и хвостатых. Кабаны вроде бы с хвостиком, но в категорию пушистых не попадают.

Сейчас подойдем к пушистому, он близко, рукой подать. Итак, хроника событий. Когда Лиза нашла работу, они с Жюльеном стали жить вместе. Папа купил Жюльену квартиру в парижском пригороде. Благодать! Парень из хорошей семьи, и материальное будущее обеспечено! Однако надо знать Лизу. Вечером после работы Жюльен приезжал домой, садился за обеденный стол и включал телевизор. Лиза после работы готовила ужин и кормила Жюльена. А Жюльен смотрел телевизор. Так он привык проводить вечера, пока жил с папой, мамой, сестрой, бабушками, тетями, лошадьми, собаками, косулями, и даже лесной кабан его не тревожил. А Лизе чего волноваться? Завидный жених, квартира, материальное будущее обеспечено. Однако надо знать Лизу. Она представляла себе семейную жизнь несколько другой. Короче, перед тем как съехать от Жюльена, она сказала:

– Жюльен, ты мне обещал одну вещь.

– Какую? – насторожился Жюльен, видимо ожидая, что в свободной Франции женщины в подобных ситуациях требуют некоторую (круглую) сумму денег.

– Ты обещал, – сказала Лиза, – что подаришь мне котенка от той рыжей кошки, которая так мне понравилась.

И Жюльен, надо отдать ему должное, свое слово сдержал. Так у Лизы и Иры появился Тигрушка.

Портрет (чтоб обойтись без сюсюканий). Если смотреть на Тигрушку сверху, настоящий царь бенгальских джунглей. Если смотреть снизу, неприличное для грозы джунглей белоснежное брюшко, такой же расцветки лапы и нижняя часть мордочки. Вот это некоторое несоответствие должно было насторожить Иру и Лизу. Но Жюльен сказал, что это кот, и они ему поверили (как в свое время мы поверили Никите Струве, что Бася – кот Вася). Через год, как вы догадываетесь, их любимец оказался кошкой. Однако, устроив военный совет, Ира и Лиза постановили: Тигрушка навечно будет котом, он так воспитан, а то, что это не совсем соответствует природе, интеллигентные глупости. Ведь Тигрушка никуда из квартиры не выходит, с кошачьим племенем не общается, значит, и к ветеринару ему не надо.

Мои вздохи, дескать, напрасно надеетесь, что Тигрушка будет вашим защитником от злых волков, собак, квартирных воров и прочей парижской нечисти, ведь он боится выйти даже на лестничную площадку, Лиза и Ира гордо проигнорировали. Но тут появился классик российской литературы Андрей Битов.

…Соблазны, соблазны, соблазны. В данном случае, не страсти-мордасти, а соблазнительное желание хоть в нескольких абзацах удалиться от нашей магистральной темы. Увы, человек слаб.

Значит, так, первая официальная встреча между советскими литераторами и писателями-диссидентами, уехавшими в эмиграцию, состоялась в феврале 1988 года в Дании, в культурном центре «Луизиана» под Копенгагеном. Называлась она маскировочно-нейтрально: «Международная университетская конференция славистов по проблемам русской культуры». Ваш покорный слуга там присутствовал, выступал, а когда все шли на коктейль, диктовал по телефону корреспонденции для «Свободы».

Резонанс от этой конференции был такой, что город Страсбург, отмечающий осенью того же года свое тысячелетие (1000 лет!) серией культурных мероприятий, решил включить в эти торжества встречу советских и эмигрантских писателей, причем завершающим этапом будет диспут литераторов перед публикой, и не где-нибудь, а в большом зале Европарламента (замечу в скобках, что надо вешать прозаиков, которые пишут такие длинные фразы). Страсбургский университет с энтузиазмом поддержал идею, однако на факультете славистики сообразили, что лучше бы для порядка найти человека, который смог бы составить список приглашенных с обеих сторон. Далее, серия случайностей, кто-то что-то вспомнил, и вот в мой парижский кабинет на 20, avenue Rapp явилась делегация из Страсбурга. Мол, город оплачивает все расходы, желательно пригласить известных литераторов, но таких, чтоб они не передрались сразу между собой, а смогли вести интеллигентную дискуссию, достойную парламентских стен. Из советских я написал фамилии тех, кто был в «Луизиане» (но не всех!), и прибавил: Андрей Вознесенский (большой опыт выступления в Европе и Америке), Андрей Битов, Григорий Горин, Анатолий Приставкин, Людмила Петрушевская. Набросал и список эмигрантов, тут было проще, особого выбора не было. С обеих сторон не все из тех, кто выступал в «Луизиане», смогли приехать (в частности, Аксенов). Я предложил Андрею Донатовичу Синявскому возглавить нашу делегацию, но он сказал: «Нет. Вот ты и командуй». В последний момент Максимов и Горбаневская отказались (Володя Максимов вообще считал, что обе встречи, и в Копенгагене и в Страсбурге, организованы КГБ), а у меня на руках два билета на самолет, купленные за казенный счет. Не пропадать же добру! Я взял с собой Иру и Лизу (Маша и Алла уехали первый раз после эмиграции в Москву).

Наплел я массу подробностей. А к чему? К тому, что на заключительном вечере в конференц-зале Европейского парламента Битов и Ира сидели рядышком на эстраде в президиуме. Оказывается, Битов и Ира хорошо знали друг друга еще по Москве. Через год в Мэзон-Альфоре Ира устроила на своей квартире прием в честь Битова. Пока женщины возились на кухне и накрывали на стол, я под шумок затолкал Битова в комнату Лизы, включил магнитофон и сделал с ним длинное интервью для «Немецкой волны».

Проходит некое количество лет. Ира и Лиза живут уже в пятнадцатом районе Парижа, в муниципальной квартире, которую мне удалось для них выбить через тов. Жака Ширака.

Слышу возмущенные голоса: мы когда-нибудь вернемся к Тигрушке? А мы уже вернулись, Тигрушка живет с ними, в пятнадцатом, так что продолжение следует. А продолжение такое. В Париж приезжает Битов, пытается разыскать Иру, но Ира в Москве, а он находит только Лизу. Он приглашает Лизу в знаменитый парижский ресторан, где вечером Пен-клуб устраивает банкет, и Битов, как председатель российского Пен-клуба, обязан там присутствовать. После пышного банкета с литературными речами Битов ворчит: «Мне давно надоели наши писатели, а иностранные тем более. Столько глупостей наслушался на конгрессах Пен-клуба! Ты можешь меня тихо увести из гостиницы и где-нибудь спрятать?» Лиза отвечает: «В вашем распоряжении мамина комната». Лиза посадила Битова в свою машину, заскочили в гостиницу за его чемоданом, и Битов поселился в Ириной комнате, т. е. исчез с литературного горизонта. Три дня Битов жил у Лизы. Днем Лиза на работе, а Битов блаженствует, расхаживает в пижаме по квартире, пьет вино, в восторге от Ириной домашней библиотеки, и в гробу он видал парижские красоты. Лиза пытается кормить его ужином, но Битов категоричен: «Ты не мама, готовить не умеешь, я сам себе что-нибудь сварганю». Из Москвы Ира по телефону дает указания: «Следи лишь за тем, чтоб у него были вино и лимоны». А Лиза с удивлением замечает, что Тигрушка, который обычно был суров к гостям мужского пола, так вот, на этот раз Тигрушка от Битова не отходит, сидит у него на коленях и спит с Битовым на Ириной постели.