Договор крови - Таня Хафф

— Предложение Селуччи имеет хорошие шансы на выигрыш, и этот вампир, с которым я сплю... Ох, я не рассказывала тебе о Генри, ма? Так вот, он хочет иметь меня как свою... его... Я просто не представляю, чего хочет Генри Фицрой. Смогла бы ты справиться с этим, ма? Потому что я чертовски точно знаю, что не могу!

Она ощущала, как содрогается, почти на грани истерики, но не могла замолчать, пока не прекратит звонить телефон.

— Селуччи думает, что все дело в том, что мой папочка в свое время бросил тебя. И Генри считает, что он прав. А как ты сама думаешь, ма? Я, черт меня побери, оказалась в обеих командах. Ты никогда не предостерегала меня от чего-нибудь подобного, не так ли? И мы с тобой никогда, просто никогда не обсуждали папу!

Последнее слово отразилось эхом в молчащей квартире, и, казалось, понадобилось немалое время, чтобы оно заглохло.

Трясущимся пальцем Вики поправила очки.

— Поговорю с тобой завтра, ма. Обещаю.

Часом позже телефон зазвонил снова.

Вики включила автоответчик и вышла прогуляться под дождем.

Когда она поздним вечером возвратилась домой, на автоответчике ее ожидали семь сообщений. Она стерла все записи, не вслушиваясь ни в одну из них.

Зазвонил телефон.

Вики остановилась с занесенной над бортиком ванны ногой, вздохнула и снова накинула халат. «Приветствую тебя, понедельник».

— Привет, ма. — Бессмысленно было откладывать разговор. Ей все равно надо было выслушать эту музыку рано или поздно, и, может быть, чем раньше, тем лучше.

Сегодня все уже не казалось настолько скверным. Вчерашнее ее потворство собственным желаниям вызывало у женщины смущение. Завтра... нет, о завтрашнем дне она будет судить, когда он наступит.

Она удобно устроилась на одной из кухонных табуреток и потянулась за трубкой.

— Привет, ма. Извини за вчерашнее.

— Это Виктория Нельсон?

Ее обдало жаром. Это был голос пожилой женщины, напряженный и сдержанный, и совершенно определенно, не материнский... «Постарайся произвести достойное впечатление на потенциального клиента, Вики».

— Да, это я.

— С вами говорит миссис Шоу. Я работаю с вашей матерью. Мы встречались с вами в прошлом сентябре...

— Я помню, — озадаченно моргнула Вики. — «Видно, мать рассердилась не на шутку, если попросила позвонить ей свою сотрудницу. Ах, черт, придется теперь, по меньшей мере, нанести визит...»

— Боюсь, что должна сообщить вам плохое известие.

— Плохое известие? — «О, Господи, не допусти, чтобы мне пришлось ловить ранний поезд в Торонто. Это как раз именно то, чего мне сейчас больше всего не хватало».

— В последнее время ваша мать неважно себя чувствовала. Когда она пришла на работу сегодня утром, то была сильно взволнована, рассказала, как пыталась весь день связаться с вами, потом сварила кофе, вышла, как обычно, из кабинета доктора Брайт, и... в общем, она скончалась.

Вселенная вокруг померкла.

— Мисс Нельсон?

— Что с ней произошло? — Вики услышала, как задала вопрос, и удивилась, как спокойно он прозвучал, поразилась, почему чувствует себя такой окоченевшей.

— Доктор Брайт, занимающаяся биологическими исследованиями, — ведь вы знаете, кем является доктор Брайт, — сказала, что причиной всему сердце. Разрыв сердечного клапана, как она объяснила. Только что была с нами, а в следующий момент... — Миссис Шоу высморкалась. — Это случилось всего двадцать минут тому назад. Если бы я чем-то могла вам помочь...

— Нет. Спасибо. Благодарю вас за звонок.

Если миссис Шоу и продолжала выражать сочувствие, Вики ее не слышала. Она осторожно положила трубку на рычаг и уставилась на молчавший аппарат.

Ее мать умерла.

Глава 2

— Доктор Брайт? Это по поводу номера семь...

— Ну что там такое? — Зажав трубку подбородком, Дженис Брайт размашисто поставила свою подпись под очередной служебной запиской и швырнула ее в корзину для исходящих документов. Хотя Марджори Нельсон была мертва всего лишь пару часов, рутинная канцелярская работа уже начала выходить из-под контроля. Если повезет, руководство университета пробудится от своей перманентной спячки и выделит ей временного секретаря, прежде чем она окажется погребена под грудой бумаг.

— Я думаю, вы захотите увидеть это своими глазами.

— Ради Бога, Кэтрин, у меня сейчас нет времени выслушивать твои туманные высказывания. — Для пущей выразительности она закатила глаза. Уж эти мне аспиранты! — Мы что, теряем его?

— Да, доктор.

— Сейчас приду.

— Проклятье! — Хирургическая перчатка ударилась о мусорную корзину с такой силой, что та закачалась из стороны в сторону. — Ткань снова разлагается. Точно так же, как у других. — Вторая перчатка последовала за первой, и доктор Брайт обернулась, чтобы с досадой взглянуть на тело пожилого мужчины, лежавшее на столе из нержавеющей стали, с раскрытой грудной полостью и отпиленной крышкой черепа, покоящейся возле уха. — Протянул даже меньше, чем номер шесть.

— Ну, он был старше, доктор. И отнюдь не в лучшей физической форме.

Доктор Брайт раздраженно фыркнула.

— Должна с тобой согласиться. Я даже удивлялась, что он протянул так долго. — Она вздохнула. Молодая женщина, стоявшая в головах трупа, выглядела совершенно подавленной. — Ради Бога, не переживай так, Кэтрин. Ты, как всегда, проделала все превосходно и ни в коей мере не несешь ответственности за достойные сожаления скверные привычки этого субъекта, которые он приобрел при жизни. Учитывая сказанное, удостоверься, что все бактерии погибли, и начинай обычные процедуры по ликвидации.

— Медицинская школа...

— Ну, разумеется. Вряд ли мы будем упаковывать труп в мешок с камнями и сбрасывать в озеро Онтарио, хотя, должна признать, что простота, присущая такой процедуре, кажется весьма привлекательной и составила бы меньший объем дополнительных работ. Дай мне знать, когда все будет готово, я должна провести у себя в кабинете еще пару часов. — Дотронувшись до дверной ручки, доктор Брайт остановилась. — Что означает этот чудовищный шум?

Кэтрин подняла широко раскрытые бледно-голубые, почти бесцветные глаза, продолжая исследовать содержимое черепной коробки старика.

— О, это номер девять. Думаю, ему не нравится находиться в боксе.

— Ему ничто не может нравиться, Кэтрин. Это труп.

Девушка строптиво повела плечами; воспринимая поправку, она явно не желала с ней мириться.

— Он стучит все время.

— Хорошо. Когда закончишь с седьмым номером, снова уменьши мощность. Нам совершенно не нужно ускоренное разложение тканей, вызванное его несанкционированными движениями.