Стечение обстоятельств - Аркади Алина

Пропускаю момент, когда оказываюсь перед Глебом без одежды, и, проследив направление взгляда, смущаюсь, понимая, что он сейчас сосредоточен на самой интимной части моего тела. Дыхание мужчины частое, тяжёлое, надрывное, а когда его взгляд поднимается выше ‒ замираю, потому что голубизна сменилась завораживающей темнотой.

Он всё ещё одет, тогда, как я обнажена и открыта перед ним.

‒ Ты подумала? ‒ спрашивает, не сводя с меня взгляда и продолжая круговые движения на моём клиторе ‒ вверх-вниз и снова по кругу. ‒ Если я начну, Котёнок, остановиться не получится.

‒ Сними рубашку, ‒ с трудом выдавливаю, облизнув пересохшие губы.

Ухмыляется, но просьбу исполняет, стягивая белую ткань. Его тело завораживает ‒ натренированное, подтянутое, сильное.

‒ Это тоже? ‒ постукивает пальцами по пряжке ремня.

‒ Да.

‒ Буду считать, что ты дала согласие.

Брюки летят на пол, и Глеб остаётся в обтягивающих боксерах, под которыми просматривается возбуждённый мужской орган ‒ толстый и длинный. Борюсь с желанием запустить ладошку в его трусы и прочувствовать твёрдую плоть. С ним стеснение отходит на второй план, превращая меня в голодную женщину. Мне нужно удостовериться, что секс может быть страстным и всепоглощающим, чтобы остатки сожаления о неудавшемся браке и поступке Олега пропали навсегда.

Втягиваю запах волос и кожи Глеба, схожу с ума от горьковатого, пряного аромата, который сносит крышу. Этот мужчина сегодня скинет меня в пропасть порока и похоти.

‒ Пожелания будут, Котёнок? ‒ толкается бёдрами. Нас разделяет тонкий барьер из ткани.

‒ А моё мнение разве учитывается?

‒ Сегодня ‒ да. ‒ Вновь толчок, имитирующий, что он меня трахает.

‒ Будь, пожалуйста, нежным, ‒ шепчу, потому что не готова к грубости сейчас и вообще.

Тело Глеба напряжённое, зажатое, а мышцы перекатываются под кожей, гипнотизируя. Оглаживаю его плечи, ощущая, какой он горячий и упругий.

‒ Не обещаю.

Зажимает ладонью моё лицо и грубо целует, не позволяя насытиться кислородом и забирая у меня его остатки. Позволяю ему вести, тело сдаётся под его натиском, падает во власть длинных пальцев, так искусно исследующих моё тело. Откликаюсь, словно знаю его целую жизнь и всё, что он делает, ожидаемо.

В тысячный раз мысленно проклинаю себя за всё, что происходит, но и оттолкнуть его не в силах. Сердце колотится, словно сумасшедшее в предвкушении, а между ног приятно тянет в ожидании разрядки. Я испытывала оргазм, и, желая его повторить, иногда брала инициативу в свои руки, неумело подводя к черте Олега, но сама оставаясь неудовлетворённой.

Сейчас же хочу, чтобы Глеб не останавливался. Уже не останавливался.

Избавляется от последнего элемента, и я сразу чувствую, как между ног упирается твёрдый член. Веду ладошками по животу Глеба, опускаясь всё ниже и стремясь прикоснуться, но мои руки перехватывают. Мужчина обхватывает член у самого основания, несколько раз проведя по всей длине и приковывая моё внимание. Словно заворожённая, снова тянусь пальчиками, но теряюсь, когда замечаю язвительную ухмылку на лице Глеба.

‒ Не терпится, Котёнок?

‒ Я не… ‒ замолкаю, потому что хочу сказать «да», и прикусываю губу, когда улыбка на его лице становится шире.

Открывает ящик, разрывает фольгированный пакетик и раскатывает презерватив по члену. Так быстро, одним движением. Я так и не научилась этого делать. А в следующую секунду опускается между моих ног и входит одним толчком, заставляя меня выгнуться и вскрикнуть.

Такое чувство, будто меня надвое разрывает от большого органа, который заполняет полностью. Царапаю его плечи, и Глеб ненадолго замирает, позволяя мне привыкнуть. Немного больно, но в то же время хочется, чтобы он двигался, наполняя меня. Словно прочитав мои мысли, следует несколько хаотичных толчков, разливающих по телу серию разрядов. Максимально отводит бёдра и вновь толкается, соприкасаясь телами в громком шлепке. Движения чаще, напряжение нарастает, и я кончаю, извиваясь под большим телом и падая в бездну наслаждения.

‒ Да ладно, Котёнок! Так быстро? ‒ прикусывает припухшие от его поцелуев губы и вклинивается языком, забирая у меня остатки живительного кислорода. Но тут же отрывается, чтобы провести подушечками пальцев по моему лицу.

Язык отнялся, лишь облизываю губы, дрожащими руками притягиваю для поцелуя. Сама раздвигаю его губы, исследуя и проникая внутрь горячего рта. Глеб поднимается, усаживаясь между моих ног и, зафиксировав ладони на моей заднице начинает дико натягивать на себя. Его мышцы напряжены, а по груди скатываются одинокие капельки, притягивая моё внимание, но уже через несколько минут забываю обо всём, вновь бьюсь в оргазме, вцепившись ладонями в простыни.

Второй оргазм ярче предыдущего, и я, будто одурманенная, отключаюсь на короткое время, не желая отпускать уносящий в бесконечность, испепеляющий прилив. Глеб переворачивает меня на бок, пристраиваясь сзади, сгибает мою ногу и снова толкается членом, нетерпеливо вбиваясь. Я плотно прижата к его груди, а руки подобно канатам обвивают, не позволяя пошевельнуться. Но я и не хочу, вновь сжигаемая поднимающимся из глубин удовольствием в предвкушении сладкого оргазма.

Движения жёсткие, сопровождающиеся громкими хлюпающими звуками, кислород на исходе, а позади редкие хрипы, свидетельствующие о приближении финала для Глеба. Давление внутри нарастает, накатывая яркими волнами, мужские пальцы кружат на клиторе, добавляя остроты и напряжения, пока я не взрываюсь. Перед глазами расплываются разноцветные круги, в голове шумит, и сквозь пелену улавливаю громкий хрип, когда Глеб кончает, оставаясь максимально глубоко в моём лоне. Даже презерватив не мешает мне чувствовать дёргающийся раскалённый член и огонь, прошивающий всё тело.

На мгновение погружаюсь в темноту, а открыв глаза, вижу над собой Глеба, в глазах которого едва заметная паника.

‒ Ты отключилась, Котёнок.

‒ На секундочку… ‒ Притягиваю его за шею, приникая к губам ‒ твёрдые, горячие, манящие, ‒ он, словно леденец, который я так и не распробовала. ‒ Мы мокрые и липкие.

‒ Пора стать чистыми. ‒ Поднимает меня и тащит в уже знакомую ванную. Ставит на пол и кивком указывает на стеклянную кабину.

‒ Иди.

‒ А ты? ‒ Понимаю, что ноги меня плохо держат и мне потребуется опора, чтобы не упасть.

‒ Не нарывайся. Еле на ногах стоишь. Если зайду вместе с тобой ‒ снова трахну. ‒ Демонстративно отворачивается, являя моим глазам упругую задницу, которую хочется потрогать.

‒ Как хочешь. Я не против, ‒ выдаю равнодушно.

Захлопнув дверцу, выдавливаю на ладонь гель и включаю воду. Неожиданно становится тесно от того, что пространство занимает большой мужчина и на мои бёдра ложатся тяжёлые ладони.

‒ Что ты там сказала? Не против, значит? ‒ шепчет в шею, захватывая пальцами сосок и перекатывая между фалангами, чтобы затем сжать и услышать мой всхлип.

Толкается между ног твёрдым членом, задевая складочки и возвращая к порочным мыслям. Чувствую себя голодной кошкой, которая познала неведомое ранее наслаждение и пытается нажраться досыта впрок. Пристраивает член между половинками попки, сделав пару призывных движений, а я подхватываю его манипуляции и трусь о возбуждённый орган, который от трения становится ещё твёрже и больше. Ускоряюсь и даже сквозь звуки льющейся воды слышу участившиеся дыхание Глеба.

‒ Сама напросилась, ‒ выдыхает возле уха, нетерпеливо притягивая ближе.

Входит медленно, по сантиметру, словно растягивая и подстраивая себя. Издевательски монотонные толчки раздражают, и я двигаюсь ему навстречу, насаживаясь резко и сталкиваясь телами. Упираюсь ладонями в стенки кабины и подмахиваю попкой, желая ускорения и более глубокого проникновения.

Откуда это во мне? Или такой меня делает Глеб? Грамотно оценив обстановку и расшифровав наивную девушку, мгновенно подобрал ключ, позволивший делать ему всё, что вздумается. Но сейчас я согласна на всё, что он потребует, лишь бы мужчина вновь привёл меня за грань.