Стечение обстоятельств - Аркади Алина

‒ Ну договаривай, ‒ подначиваю его на продолжение истории, потому как отец просто так ничего не делает, и выбор этих «трёх» не может быть случайностью. ‒ И бизнес у них подходящий тебе, так?

‒ Так, ‒ кривляется, ‒ всё-то ты знаешь.

‒ Какой из них больше всего интересует?

‒ Компания «Антей». Самая крупная: развитая сеть не только по стране, но и ближнем зарубежье; много договоров, которые действуют годами; многочисленные варианты транспортировки грузов, включая авиатранспорт.

А папаша не промах, покусился на большую рыбу, точнее, кита. Его компания в первой тройке, но до «Антея» ещё шагать и шагать, выгрызая себе место под солнцем у первых двух. Не можешь одолеть врага ‒ заполучи его в союзники.

‒ И дочка у него имеется, так?

‒ Да, чуть за двадцать, сейчас на последнем курсе института. Изучает языки, планирует при нашем посольстве работать в одной из европейских стран. Если женишься, отъезд за границу исключён автоматически.

‒ Чего это? А вдруг я с ней рвану?

‒ Ты? ‒ По кабинету разлетается оглушающий хохот. ‒ Я тебя с невероятным трудом заставил оторваться от прицела снайперской винтовки, вернув из рядов доблестной контрактной армии в мир людей. К моему бизнесу приобщиться отказался, открыв фирму, предоставляющую телохранителей по требованию. По факту те же яйца, только в профиль.

‒ Несмотря на твой откровенный скепсис, дело почти сразу пошло в гору. Моих ребят нанимают все ‒ от бизнесменов со средним доходом, до звёзд, разъезжающих по стране с концертами. Сейчас охраняют несколько депутатов. Ни одного свободного человека.

‒ Знаю-знаю, ‒ отец сдаётся, ‒ и тут согласен ‒ удивил. Приятно. Но всё же мне бы хотелось, чтобы ты продолжил моё дело.

‒ Внуки продолжат, ‒ бросаюсь словами, лишь потом осознав, что ляпнул. Как будто красной тряпкой перед отцом помахал.

‒ Если они будут.

‒ Моё мнение не учитывается, не так ли? ‒ поднимаюсь, натягивая пальто. По всему понятно, что разговор подходит к концу.

‒ Не нравится разговаривать со мной, можешь обсудить эту тему с матерью, ‒ бросает вызов, уничтожая железобетонным аргументом. После бесед с ней мне нужен курс реабилитации.

‒ А если ни одна мне не понравится?

‒ Подберём других. Но лучше, чтобы понравилась.

‒ В принципе, ни одна из них мне не нужна, ‒ хмыкаю, отрезвляя отца в его рвении поставить штамп в моём паспорте. ‒ Сможет удивить в постели ‒ задержится дольше остальных.

‒ А вдруг влюбишься? ‒ Отец лукаво улыбается, подначивая. Понимает, что такое в принципе невозможно.

‒ Вдруг можно только обосраться. На всё остальное нужно время.

‒ Я тебя прошу, ‒ закатывает глаза, ‒ когда с кандидатками будешь знакомиться, придержи свой язык. Понимаю, это трудно и почти неосуществимо, но всё же, сын, напоминаю: молчание ‒ золото.

‒ Интересно, и как же я присмотрюсь к девчонке, если буду молчать? Хотя, ‒ закатываю глаза, ‒ можешь говорить ты, а я лишь буду кивать, изображая глухонемого: краткая биография, основной вид занятий, уровень дохода. Предполагаю, всё остальное будет лишним.

‒ Опасаешься, кто-то посягнёт на твою душу?

‒ До неё ещё добраться нужно сквозь тернистые заросли цинизма и несгибаемых принципов, ‒ хмыкаю, уверенный, что любая «хорошая девочка» умчится прочь в рыданиях. ‒ Хорошим девочкам такое не под силу.

‒ И ты, сынок, когда-нибудь споткнёшься о ту, что влезет к тебе везде: в душу, в сердце и в штаны. Незаметно для тебя сделает всё, чтобы там, кроме неё, никого не было. А ты независимо от своего желания предоставишь ей полный доступ и скажешь только: «Делай, что хочешь». И хвалёные принципы, подгоняемые наигранной циничностью, полетят в тартарары, когда ты будешь пускать слюни в ожидании лишь одного её взгляда.

‒ Никогда!

‒ Никогда не говори никогда, ‒ прищуривается, тычет в меня пальцем, ‒ иначе жизнь отвесит тебе смачный подзатыльник, и дай бог, чтобы после него ты сумел подняться.

‒ Минутка наставлений окончена? Могу идти? ‒ застываю в дверях, всё же ожидая разрешения.

‒ Можешь, ‒ одобрительно кивает, вновь опуская взгляд к документам.

‒ Когда начнётся показ невест?

‒ Как только, так сразу. Ты будешь оповещён, ‒ отвечает, не поднимая головы, что означает ‒ большего мне знать не требуется. Всё уже решено, и, вероятно, мама тоже приложила к этому руку.

‒ Будь добр, оповещай заранее, чтобы я выкроил в своём плотном графике свободную минуту.

Мысленно уже прогоняю варианты, как соскочить и грамотно слиться в тот момент, когда отец прикажет явиться в назначенное время к выбранной кандидатке. Минимум можно прикинуться мёртвым, максимум ‒ свалить из страны на неопределённый срок.

‒ И напоминаю, ‒ поднимает на меня прожигающий взгляд, ‒ стартовый капитал на открытие фирмы дал тебе я, ‒ многозначительная пауза, ‒ соответственно, могу и забрать.

‒ Это угроза?

‒ Предупреждение. Чтобы ты не совершал необдуманных поступков.

Намёк понят ‒ бьёт под дых. Отец знает, как мною манипулировать, заставив прыгать на задних лапках. За три года я отдал ему только часть ‒ меньшую. Не в моих интересах вставать в позу перед единственным кредитором, поддерживающим мой бизнес.

‒ Я тебя услышал.

‒ Это что-то между «мне плевать» и «пошёл ты на хрен»?

‒ Это значит ‒ я тебя услышал и принял к сведению, ‒ цежу сквозь зубы и начинаю закипать, пойманный в капкан, который сжимает яйца, заставляя удовлетворять прихоти отца.

‒ Хороший мальчик, ‒ довольно улыбается, одобрительно кивая. ‒ Иди. Я позвоню, как всё устрою.

Конец ознакомительного фрагмента.