Собака, которая спустилась с холма. Незабываемая история Лу, лучшего друга и героя - Дьюно Стив

Меня не было всего пять минут. Я сел на пол и стал пить пиво.

•3•

Лу нуждается в починке

– Для этого и нужны кредитные карты, – заявил Чет.

– Слишком дорого.

– Я не могу просто взять и заменить ту часть, которую он вырвал. Там ковролин настелен от стены до стены, а потом в кабинете. Если хочешь, чтобы все выглядело как раньше, придется менять целиком.

– Но не за две же семьсот!

– Ты сам сказал, что надо сделать тон в тон. Вот представь, что тебе ребенок изрисовал стену – ее же целиком придется перекрашивать, верно?

– Банка краски стоит десять баксов.

– Зато в мою цену входит работа и пожизненная гарантия от пятен.

Лу понюхал штанину Чета и ласково посмотрел на него снизу вверх.

– Гарантия от пятен?

– Ага. Но пятна от животных она не покрывает.

– Кто бы сомневался.

– А ты уверен, что весь этот кошмар – дело лап твоей собаки? – вопросил он внезапно, не сводя взгляда с Лу. – Он на вид такой… разумный.

– За пять минут.

– Такой славный. – Он погладил Лу по голове, почесал его за ушами. – И ковровое покрытие снимает быстрее, чем моя бригада: они бы так быстро не справились. Может, мне его нанять?

Я влез в долги, чтобы расплатиться за настил ковролина, починку окна, дверного проема, за новую дверь, лепнину и покраску прихожей. А что мне еще оставалось? Я должен был успеть раньше, чем Джемма и Лу приедут на выходные.

А еще я должен был изгнать из моего Лу демонов прежде, чем он нанесет нашему благосостоянию ощутимый урон. Я не хотел жить на улице, в Лос-Анджелесе это небезопасно. Конечно, нас приютили бы наши друзья-бандиты и даже временами могли бы угощать энчиладами, но такой выход не казался мне оптимальным. Лучше было починить Лу, и я позвонил Дину.

Мы дружили с ним с давних пор, он жил в Нью-Джерси и разводил корги – это сообразительные и шустрые пастушьи собаки, с которыми может быть масса проблем, если не заниматься их воспитанием с детства. Лу, конечно, не был корги, зато он был отменным возмутителем спокойствия, и теперь все мои надежды были на Дина.

– Да купи ты ему клетку, тупица.

– Я думал об этом.

– И?

– Побоялся, что он сойдет с ума, если его запереть.

– А пока что он сводит с ума тебя, так? Кроме того, собаки любят клетки. Это для них как собственный домик. Спокойно, удобно, – пояснил он. – Для начала корми его там каждый день и прочитай книжку про приучение к клетке.

Я не готов был поверить, что все так просто, но что мне оставалось делать? Засовывать по ночам собаку в сейф и запирать на ключ?

– Но если я уйду, пока он в клетке, то как он будет сторожить дом?

– Эта псина тебе обошлась в четыре тысячи баксов. У тебя еще осталось что красть?

– С этим трудно поспорить.

– Купи клетку, недоумок. Смотри, все очень просто: корми его там, и пусть в ней же спит. Закрывай его всякий раз, когда выходишь из дома. На ближайшие полгода он или рядом с тобой, или в клетке. Вот и все.

– Еще советы будут?

– Сходи на курсы дрессуры или найми специалиста. Прячь от него все, что тебе дорого. Закрывай окно кухни ставнями и везде, куда только можно, бери его с собой. Да, и клетку бери только пластиковую, как для перевозки собак в самолете. Железные – это дрянь.

– Это все?

– Все. Пока.

И повесил трубку. Это же Дин.

В книгах по воспитанию говорилось, что собаки любят тесные пространства, напоминающие медвежью берлогу. Кроме того, от клетки обещали еще одну пользу: поскольку собаки инстинктивно избегают пачкать то место, где спят, это должно было решить проблему туалета.

– Никто не хочет спать в дерьме, верно, Лу? – сказал я ему, подкидывая в руке ключи от машины. Он склонил голову набок, фыркнул и куда-то убежал. Вернулся через две секунды с моей зубной щеткой в зубах. – Поехали в зоомагазин, Лу.

Продавец достал с полки клетку. Мне она показалась недостаточно просторной. Чтобы проверить, я залез в нее по пояс, Лу последовал за мной.

Через зарешеченное окошко мне были видны ноги продавца. Лу лизнул меня в щеку. Мы с ним были заперты в пластиковой коробке.

– Крепкая, – сказал продавец, пиная клетку, как будто продавал нам машину.

– Удобная. Что скажешь, Лу?

Я дунул ему в нос, чтобы он погавкал. Он чихнул и посмотрел на меня с видом: «И больше никогда так не делай!»

– Это большой размер. Но могу достать и супербольшой. Если вы собираетесь жить там вместе.

– Нет, меня устраивает. – Мы с Лу никак не могли выбраться наружу, он привалился ко мне и толкал носом, пытаясь понять, что это за новая игра. Нам было весело – как детишкам, устроившим себе крепость в картонной коробке из-под холодильника.

– Беру.

Я проглотил книжку «Как стать лучшим другом для вашей собаки» за два вечера. Ее написали монахи из монастыря, который находится к северу от Нью-Йорка. Они там выращивают немецких овчарок и, по слухам, варят отменное пиво.

Лу был наполовину овчаркой. Я читал и узнавал его на каждой странице. Он был умным, серьезным, хорошо приспосабливался к обстоятельствам, отлично улавливал человеческие эмоции и намерения. А еще он был преданным и очень любопытным – в общем, типичная овчарка, как ни крути.

Немецких овчарок выводили как породу, пригодную для любых целей, они чрезвычайно умные и гибкие и обладают скрытым потенциалом, возможно, в большей степени, чем все прочие собаки. Они способны пасти стада, выслеживать добычу, охранять, охотиться – и всегда верны своей семье. Они общительны, и при этом всегда чуют, если рядом что-то неладно, и способны принимать решение в любой ситуации. Неслучайно так много овчарок используют в армии и в полиции. В общем, у Лу была масса талантов, оставалось их только развить.

Но он также был сыном своего отца. Подобно овчаркам, ротвейлеры очень умны, но они сильнее и стремятся к защите своей территории. Пусть вес Лу не превышал семидесяти двух фунтов, но это были семьдесят два фунта литых мышц и ни грамма жира. Когда он ко мне прижимался, казалось, у него внутри каркас из стали. Настоящий супер-боец.

Книга монахов стала для меня открытием. Я узнал, почему в юном возрасте собаки склонны к деструктивному поведению и что для Лу основной проблемой является то, что он неуверенно чувствует себя по ночам в одиночестве. Прежде чем я забрал его с собой, он все дни напролет проводил в стае. Я оказался единственной заменой братьев, сестер и родителей – и, конечно, меня одного ему не хватало.

Новую клетку Лу я поставил у своего письменного стола, на том же месте, где раньше была его лежанка. Набрав полную пригоршню вкусняшек, я влез внутрь, так что наружу торчали только ноги. Лу протиснулся следом и улегся рядом со мной: ему явно понравилось играть в сардинок в банке. Я начал скармливать ему лакомства, гладя по голове и объясняя, что теперь у нас все будет по-другому: он станет есть и спать в клетке, а крушить дом отныне запрещено. Он пофыркал и обслюнявил мне шею, а потом пару раз постукал лапой по голове, точно проверяя, созрел этот плод или еще рано.

Первый дрессировщик, которого я пригласил, приехал часом позже на сером пикапе. Сзади бесновались три питбуля, явно мечтавшие вырваться на свободу и кого-то загрызть. Лучшую рекламу для собачьего воспитателя трудно было представить.

Лысый мускулистый мужик в полосатой футболке и в джинсах вылез из машины. На двери красной краской было намалевано «Школа дрессуры». У мужика на шее красовалась татуировка с крылатым питбулем, сжимавшим в пасти окровавленного козла. У питбуля был заостренный хвост и дьявольские рожки.

– Так вот кто пытается выесть тебя из дома! – У него был сильный русский акцент. От него пахло томатным супом и собачьей мочой.

– Да, это Лу.

– А я – Юрий Примаков. – Он пожал мне руку так крепко, что кольцо, которое я носил на безымянном пальце, врезалось и содрало кожу. – Пошли внутрь, посмотрим, что к чему.