Монголия. Следами номадов - Андраш Рона-Тас

Афганистана едва с тысячью форинтов в руках. В истории исследования Востока венграми были также две богатые «графские» экспедиции Шехени и Зихи. Первая в 1877 году стоила 98100 форинтов. Наша ситуация была, однако, лучшей даже в сравнении с их ситуацией, так как нас до Улан-Батора везли самолёт и автомашина, а материальные условия нашей экспедиции обеспечила культурная договорённость между МНР и Венгерской Народной Республикой (ВНР), в то время как ранее нас наши учителя Лучи, Алмаши и Принц, а также наш профессор Лигети добирались в неизвестную Азию то поездом, то верблюжьими караванами, без поддержки местных органов власти.

В середине апреля 1957 года мы имели уже готовый план путешествия, а также паспорта и снаряжение. При составлении перечня предметов, потребных в дороге, мы не имели достаточного опыта. Только во время путешествия выяснилось, сколько разных лишних вещей тащили мы с собой, несмотря на то, что перед выездом мы основательно перебрали наши пакеты, когда допустимый вес багажа в самолёты был ограниченным. Потом было короткое прощание перед выездом, и самолёт унёс нас вверх.

Первые минуты были полны для нас незнакомыми эмоциями, новыми переживаниями. Тучи, рассматриваемые сверху, были более красивыми, чем снизу, с земли. Выглядели они как освещённое лучами солнца клубящееся море. Когда мы пробивались через некоторые из них, представлялись они нам пушистым мороженым на жаре. Первый раз делали мы посадку во Львове. Мы должны были привыкать к смене времени: в связи с местным временем должны были в отдельных часовых поясах переводить часы вперёд. Следующей остановкой был Киев. Тут мы провели, однако, только несколько минут, и уже нужно было лететь дальше.

На пути к Улан-Батору

На аэродроме во Внуково было огромное движение. Самолёты постоянно садятся, взлетают или ожидают взлёта. Здесь у нас возникло маленькое затруднение. Гьёрги Кара продолжает путешествие другим самолётом, поэтому багаж наш разделяется и взвешивается снова. Оказывается, что привезли мы груз на двадцать килограммов больший сверх количества, оплаченного в Будапеште, а мы не имели ни одного рубля, чтобы компенсировать разницу в оплате. Самолёт коллеги Кары уже вылетел. Летит он дальше с оплаченной частью багажа, а мы смотрим, откуда можно здесь достать немного денег. После часа хождения и советов в многоязычном скопище пассажиров в зале ожидания я слышу разговор на венгерском языке. Сейчас же двигаюсь в направлении этого голоса, а когда нахожу его владельца, оказывается, что это один из работников нашего посольства в Москве, который прибыл в аэропорт по служебному вопросу. Он избавил нас от хлопот, одолжив требуемую сумму. Наш самолёт мог лететь дальше только на рассвете. Перед вылетом возникло ещё одно затруднение. Билет Кары в спешке остался у нас, чего мы даже не осознавали для себя. Каре разрешили лететь дальше, но от нас требовали три билета. Прежде чем всё выяснилось, мы чуть не опоздали на наш самолёт. Как-то успели. Через полчаса после взлёта поднимались мы над освещённой Москвой. С высоты 1800 м полный блеска город с красными звёздами Кремля выглядел так, как будто звёздное небо было скопировано под нами.

Рассвет застал нас над Волгой, а точнее сказать, мы влетели в рассвет. Затем садились в Казани, а в Свердловске завтракали. Во время полёта я забавлялся как переводчик между пассажирами немецкими и китайскими; будучи венгром, я говорил по-английски на российской земле. Истинно вавилонская башня.

Я взволнованно спрашиваю, когда мы будем пролетать над Уралом или когда окажемся в Азии, и с досадой узнаю, что мы миновали Урал несколькими минутами ранее. В азарте разговора даже этого мы не заметили. Мы находились в Азии! Летим над Обью, под нами простирается тайга. Это уже Сибирь. Ландшафт изменился полностью. Под нами лесистая, болотистая местность. Здесь множество озёр.

С самолёта видны интересные формы заселения. Вокруг озерцов группируются земельные участки, иногда двумя концентрическими овалами. Кажется, что посёлки окружают два соседствующих друг с другом озера. Когда смотришь сверху, создаётся вид, похожий на очки. Окна домов обращены к озёрам, а за домами тянутся огороды. Местами видны обработанные поля. Хорошо видно, что это днища высохших озёр. Пахота на них происходит кругом. Сверху хорошо видно, как внизу вырисовываются лабиринты заселённых топей. Осушённое болото стало здесь пахотной землёй. Местами ландшафт пестрит вьющейся, как уж, рекой. Когда мы прилетели в Омск, Иртыш находился ещё в оковах льда. Здесь догнали мы нашего коллегу, так как его самолёт в связи со снежной бурей находился уже несколько часов на аэродроме. Среди огромной радости встречи скоро видим, что в его самолёте закрыты двери и вращаются пропеллеры. К счастью, это была только пробная заводка двигателей, и Кара должен был уже войти в самолёт.

Следующий этап – это Красноярск. Сыплет густой снег. Мы догнали зиму. Я чувствую себя плохо, у меня высокая температура. Подъём в течение нескольких минут на высоту 4000 м делает своё дело.

Рассвет, однако, красивый. Солнце освещает снежный покров внизу. Таинственные бледно-лиловые острова, тёмные огромные деревья, блестящие золотистые озёра сменяются как в калейдоскопе, наблюдаемом между огромных пушистых туч.

В Иркутске во время умывания открываю причину моего жара: начала действовать последняя прививка, которую мне делали в Будапеште против оспы. Принимаю несколько таблеток аспирина, потому что теперь я должен ещё больше напрячь своё внимание. Иркутск – это пограничная станция, а далее Монголия.

Вытаскиваю карту и пробую найти на ней расстилающуюся под нами территорию. Летим над озером Байкал, ещё полностью замёрзшим, но сетка огромных трещин ворожит конец зимы. Вскоре пролетаем над монгольской границей. Под нами собираются складки лысых гор. Это горная цепь Хангая, а затем Малый Хэнтей. На пяти больших географических картах Монголии, «километровках», укладываются Монгольских Алтай, Котловина Больших озёр, Восточно

Монгольское Плоскогорье, Гоби и Хангай-Хэнтей. Мы пролетаем сейчас как раз над последним районом. Монгольский Алтай начинается в западной части страны и тянется северным краем пустыни Гоби, переходит постепенно в плоскогорье, называемое Гоби-Алтай. Котловина Больших озёр, окрестность, на которой находятся озёра Убсу-Нур и Хар-Ус-Нур, это северная часть Монголии. На востоке прилегает к ней край Хангай-Хэнтея. Восточную территорию страны составляет около полутора миллионов квадратных километров, что соответствует более или менее общей поверхности Франции, Испании, Португалии, Великобритании и Ирландии. Наиболее удалённые точки восточной и западной границ находятся на расстоянии 2368 км, или приблизительно так далеко, как Исландия от Будапешта. Когда бы мы захотели обойти Монголию вдоль её границ, проходя ежедневно тридцать пять километров, на это потребовалось бы почти семь месяцев. Эта огромная территория является, собственно, одним великим плоскогорьем. Средняя высота страны достигает