Монголия. Следами номадов - Андраш Рона-Тас

Играющий блеск огня падал в какие-то моменты на личико заинтересованной гостями девочки. Её мордашка была полна жизнерадостности, глаза блестели как угольки. Звали её Бортэ, и была она на год младше мальчика.

Все доели ужин, и после короткой беседы легли спать. Старшему гостю достался ковёр в левой части юрты. Он прикрылся своим плащом и уснул. Только притаившегося в углу мальчика не брал сон.

Наутро Есугэй в красивом, длинном и цветистом обращении попросил от имени сына руку маленькой Бортэ. Дэй-сэчэн прервал его:

– Если принуждаешь себя долго просить, прежде чем я её отдам, то я слишком высоко её ценю. Судьбы девушки такова, что не должна она состариться в юрте, в которой родилась. А стало быть, отдаю тебе мою дочку. Если хочешь, то оставь здесь своего сына на службе. Принимаю его зятем.

Два отца пришли к соглашению и обсудили подробности.

– Хорошо, оставляю тебе сына, пусть будет твоим зятем. Но мальчик боится собак. Прошу тебя, шурин, не допусти того, чтобы собаки испугали моего сына.

Вымолвив это, Есугэй подарил шурину одного из запасных коней, оставил сына в распоряжении Дэй-сэчэна и вскочил на своего коня. На глаза мальчика навернулись слёзы, но он их проглотил. Досадно было ему, что отец заметил его слабость. В эту минуту мысль о том поглощала его больше, чем то, что он уже, может быть, никогда более не увидит отца. Из раздумия его вывели слова пожилой женщины. Она сказала ему, чтобы он как слуга пошёл посмотреть овец. Мальчик глубоко вздохнул, распутал своего коня, оседлал его и поехал. Он испытал приятное чувство, что теперь он хозяин собственного коня, а может, даже целой окрестности, всей, от места, где солнце всходит, до места, где оно заходит.

Через несколько минут постарался он также забыть о всём другом, несмотря на то, что имел много причин для беспокойства. Так как его отцу грозила серьёзная опасность.

Есугэй ехал на коне в сторону дома, ничего не подозревая. Что-то сжимало его сердце, душило его каким-то неизвестным предчувствием. Он опасался за сына. О себе почти не думал. Когда бы побольше он был внимательным, он заметил бы, что дорога его проходит теперь через местность, находившуюся в собственности их извечных врагов – татар. Побороли его чувства, тем более он обрадовался, когда перед собой увидел группу людей, пирующих у пылающего костра. Есугэй смело поехал в ту саму сторону. Сидящие у огня мужчины сердечно приняли гостя, угостили его едой и напитками. Есугэй хотел узнать, с кем встретился, но не получалось спросить об этом по-простому. А кроме того, если он заблудился среди татар, то не могут они причинить ему вред, потому что хранило его право гостя.

Татары были его старыми заклятыми врагами. Взывал их взаимно долг кровной мести. Кто начал, трудно узнать. С незапамятных времён велась борьба с переменным успехом. Есугэй особенно «услужил» татарам. Вскоре после похищения для себя жены он должен был сразиться в битве с её мужем Каганом монголов Кутулом и наследником престола Каданом. Военный поход закончился для него победой, и даже он сам взял двух пленников. Одного из них звали Темуджин-игэ. Когда Есугэй вернулся домой, жена его была в положении. Поэтому, согласно обычаю, предназначил он для своего должного появиться на свет первородного сына имя пленника Темуджина. Знал, что татары этого ему никогда не простят. Теперь успокаивал себя тем, что маленького Темуджина нет с ним.

Несколько веселившихся людей узнали Есугэя, а когда на следующий день ехал он на коне дальше, то почувствовал, что с ним происходит что-то недоброе. Едва вернулся домой, как начали его мучит чудовищные боли. Понял он тогда, что произошло. Вызвал к себе своего родственника Монглика и сказал ему:

– Монглик, брат мой. На обратной дороге отравили меня татары. Очень плохо мне. Возьми под опеку моих малых детей, мою вдову и мою невестку. Езжай и привези домой Темуджина.

При этих словах Есугэй умер.

Монглик отправился в дорогу и привёз назад маленького Темуджина, так как в этом случае старший в семье мальчик должен оставаться около матери. Пришло тяжёлое время. Родственники, слуги и другие люди ушли, оставив небольшую осиротевшую семью, так как уже не связывали их с ней авторитет и власть Есу-гэя, главы рода. Растащили их имущество, увели скот. Хюелюн осталась одна с малыми детьми. Семья, однако, не впала в отчаяние. Они собирали коренья и ягоды. Загнутым металлическим прутом ловили рыбу, охотились на тарбаганов и прозябали таким способом.

Когда родственники увидели, что бедный род, оставленный на произвол судьбы, не погиб, решили его уничтожить. Род оборонялся отчаянно. Его члены окопались в середине густого леса. Атакующие потребовали в виде выкупа голову Темуджина. Мальчик вынужден был убегать. Окружённый, он три дня укрывался в чаще леса, в голоде и холоде, но, наконец, больше не выдержал. Попробовал выбраться из окружения. Однако когда он ехал на коне следом телеги, развязалось под ним седло. Он подумал, что это злой знак, и свернул с дороги. Через три дня он снова попробовал выбраться из засады и доехал до опушки леса. Здесь дорогой его насторожила большая скала величиной с юрту. Мальчик посчитал это снова за предостережение и снова возвратился. На девятый день не мог он более выдержать, и с помощью ножа для изготовления стрел прорвался через непроходимую чащу. В поле был он, однако, немедленно схвачен в неволю.

Родственники увели пойманного Темуджина, заложили ему на шею и обе руки колодки так, что он не мог пошевелиться. Стерегущие его люди пошли на пир, тогда он неожиданно ударил колодкой стерегущего его стражника и убежал. Деревянные колодки мешали ему в беге, но он добежал до протекающей поблизости реки Онон и погрузился в неё так глубоко, что только лицо торчало над поверхностью воды. Когда стражник очнулся, начал дико кричать. Родственники, которые уже возвращались с пира домой, бросились на поиски Темуджина. Каждый должен был обыскать свой участок околицы. Соркан-шира нашёл дрожащего мальчика в воде, но жаль ему стало решительного Темуджина, и он не выдал секрета.

После выхода из воды промокший и несущий оковы мальчик не мог думать о побеге без помощи коня. Отправился он в юрту Соркана-ширы. Тот очень тревожился из-за неудобного гостя, ибо рисковал собственной жизнью, но сыновья его сказали:

– Птицу, на которую нападает сокол, убережёт чаща, если в ней укрыться. Как можешь ты выгнать того, кто укрылся у нас?

Соркан-шира сжалился над мальчиком и спрятал его. На следующий день на рассвете родственники пришли к заключению, что обременённый колодками Темуджин не мог далеко уйти пешком и, наверное, с помощью кого-то скрывается среди них.