Цвет вечности - Алла Грин

3.Легенды полесья

Меня разбудил тонкий, жалобный писк Кинельгана – я открыла глаза и увидела свою комнату, окутанную мягким утренним светом. Из широкого окна напротив двери струились первые солнечные лучи, чуть приглушаемые невесомой белоснежной занавеской, падающие на подушки и светлую накидку подвесного кресла и на бежево-розовую штукатурку стен.

Поднимаюсь на локти и вижу Кинли: подталкивая носом, он неустанно шаркает по полу, устланному рисунками, обложкой моего альбома, несколько минут назад сброшенным со стола, пытаясь меня разбудить.

Я выставляю угрожающе палец вперед и Кинли замирает. Он смотрит на меня одновременно озорными и виноватыми глазами. На миг мне начинает казаться, что если бы мы оставили его крошечным белым яйцом в лесу – моя жизнь была бы проще. Но вдруг он взмахивает крыльями и приземляется ко мне на живот. Сворачивается, как кошка, клубком и зарывает нос в собственные крылья. Он теплый, нежный и просто хочет внимания. И я быстро забываю обо всех его недостатках.

Погладив его, бережно перекладываю на подушку, встаю с кровати и начинаю собирать рисунки. Захлопнув альбом, прячу его в верхний ящик стола. Затем миную дверь в обособленную ванную и выхожу на просторную террасу, объединенную для нескольких соседних комнат, опираюсь на перила и смотрю вдаль – по лазурной озерной глади воды стелется бархатная пелена тумана. Моего правого плеча вдруг касаются когти – Кинли выпорхнул из комнаты и удобно расположился на мне, словно притворяясь попугаем. Переведя взгляд вниз, вижу на пристани на шезлонге Клима, неторопливо и с удовольствием потягивающего утреннюю чашку кофе и Соню, замершую в купальнике, на блестящей лестнице, не решающуюся опуститься в воду. Заметив меня, она машет.

– Все уехали, – кричит она.

Часы показывали девять утра – я спускаюсь вниз и включаю кофеварку. Бездумно листаю ленту соцсетей и проверяю мессенджеры – родители пока ничего не писали. Когда кухня заполняется бодрящим кофейным ароматом – делаю глоток латте без сахара и выхожу через задний ход на пристань. Лазари сообщают мне, что Андрей и Илья уехали к нему домой в Сады, захватив с собой Веронику и переправив её в Новую Жизнь. Все трое обещали вернуться после обеда, ближе к вечеру. Я киваю и спрашиваю, нужно ли что-то ребятам. Лазари пожимают плечами и отрицательно качают головами: в Драконьем Камне, в этом месте, они ощущают себя ровно как в собственном доме – я вижу этому справедливое подтверждение в виде свежеприготовленных тонких блинчиков с творогом на блюде, стоящем на шезлонге Клима. С замершим на плече Кинли, ожидающим угощения, я беру два блинчика – для него и для себя, и с полными блинов и кофе руками иду к вольерам. Обойдя дом, издалека вижу силуэт Богдана, по обыкновению приехавшего в выходной день рано утром, вместо своей матери Ларисы, кормящего драконов.

Я подхожу ближе, дожовывая блин, касаюсь пальцами первого ограждения, выстроенного из широких дубовых досок, и здороваюсь с Богданом. Парень двадцати лет, высокий, чуть сутулый, с сережкой-кольцом в носу, растрепанными соломенными волосами и растянутой рабочей майке с парой пропаленных дырок от драконьего огня приветливо широко улыбается мне. Он замер внутри вольера Армистис и осторожно гладит его по холке, стараясь не делать резких движений.

Армистис – серый листокрылый дракон, мальчик, ростом не больше тощего лабрадора. Он начал прилетать на нашу ферму примерно месяц назад, и, как сказал папа, забрел к нам издалека, что бывает довольно редко, ведь у драконов плохо развиты механизмы миграции – такого перламутрового тёмно-серого окраса по обыкновению не водится в наших лесах. Всю прошлую неделю он даже беспрерывно жил в Драконьем Камне, не улетая обратно в чащу. Но на этой – всё-таки покидал нас уже два раза. Сейчас Богдан изо всех сил старается его не спугнуть настойчивостью. А также – не разозлить своей услужливостью. Лесной, ещё не прирученный дракон, с легкостью оставит на вашей одежде пару дырок, если вывести его из равновесия. Поэтому с ними нельзя быть ни безразличными, ни назойливыми. Но, в основном, ещё не прирученные лесные драконы пугливы. Он редко позволит себе оказаться замеченным человеком среди чащи.

Не мешая им, я покидаю Армистис и иду дальше, к Меланж – девочке рапсово-желтого цвета. Дракону той же породы, одной из двух, которым удалось выжить и сохранить свои популяции. И единственной, которую можно приручить. Classic Europae ales iris ignis-spirans draco – или Классический Европейский крылатый радужный огнедышащий дракон, но у нас и во всем мире их просто называют Белорусским лесным драконом, потому что практически единственный ореол их распространения остался здесь. Они бывают обыкновенными, как Армистис и Меланж, или карликовыми, как Кинли. Приставка «радужный» означает многообразие окрасов, которые передаются по наследству от родителей потомству.

Вторая порода выживших – это фоки. Orientalium ales Lacus Draco-fok7. Фоки – речные или озёрные драконы, больше похожи на тюленей и живут на воде, сторонясь человеческого общества, и расселяются небольшими обособленными семьями на водоёмах. Питаются преимущественно рыбой и не извергают пламени. Истории известны и другие виды этих существ, которые, кстати, не все были дружелюбны.

Виверны и накеры, например, обитали на Земле в Мезозойскую эру – их останки ученые находили вместе со скелетами динозавров. Виверны имели репутацию хищных огнедышащих птиц – с разветвлёнными крыльями, покрытыми чешуей и когтями. Накеры больше походили на гигантских червей, обтянутых змеиной чешуей, извергающих испепеляющее вулканическое пламя.

Ледяные драконы появились чуть позже и имели уже меньшие размеры – в Кайнозойскую эру – наряду с земляными, классическими и речными. Одновременно с человеком. Они извергали голубой огонь – синее, не обжигающее пламя. Были миролюбивыми и являлись источником пропитания для людей и особо ценной кожи: прочной, но мягкой, что при отсутствии должных защитных огненных механизмов, значительно сократило их популяцию и привело к вымиранию. В свою очередь классические и земляные драконы представляли определенную угрозу – вели себя достаточно агрессивно, собираясь стаями, сжигая и уничтожая целые поселения.

Крылья земляного не позволяли ему летать, что сделало их более уязвимыми перед людьми, что привело их к гибели как вида. Классический крылатый дракон также был объектом охоты, но также и достойным противником, однако был уничтожен во всём мире после изобретения порохового оружия. Исключением стали лишь территории, на которых расположено современное Полесье. Издревна, на этих землях, в этих лесах, научились ладить с драконами: люди умели дружить с ними и приручать их. Открыв склонности драконов к тушению пожаров, их