Разрушитель меча - Дженнифер Роберсон

— Аиды, баска, проживи их! Что еще с ними делать?

— Я танцор меча, — напряженно сказала она, — я заставила себя стать такой. А теперь ты говоришь, что у меня в жизни больше нет цели потому что Аджани мертв.

— Дел, ради валхайла…

Естественно закончить она мне не позволила.

— Подумай, тигр. Ты говоришь, что эта часть моей жизни завершена. Время убийств. Годы, когда я пожертвовала человечностью ради одержимости,

— что-то сверкнуло в ее глазах: гнев и разочарование. — Если это правда, что мне осталось? Что осталось женщине?

— Дел, не начинай снова…

— Может мне отправиться в гарем какого-нибудь танзира? Конечно я бы дорого стоила. Меня изгнали с Севера и я не могу вернуться на родину. Может мне выйти замуж за Южного крестьянина, или караванщика, или владельца кантины? — она многозначительно подняла палец. — Не забывай, я бесплодна. Я не могу принести мужу наследников, — рука безвольно упала. — На что еще я гожусь?

Я скривился, сдерживая улыбку, и чувствуя неловкость, потому что ответ на ее вопрос был очень простым. Ответ был слишком простым. Дел сама заставила меня найти его. Тем не менее он был верен.

— В твоем случае некоторые мужчины — большая часть мужчин! — могли бы поклясться, что желание иметь детей отступает перед желанием, которое ты вызываешь.

Она покраснела и скрипнула зубами.

— Если я сейчас прекрасна настолько, чтобы «вызывать желание», на что я буду годится когда красота исчезнет? Что мне делать, Тигр? Что мне остается?

— Ну, не знаю, что будет если ты выйдешь замуж за Южного крестьянина…

— Может мне пойти прислуживать в кантину? Тебе нравятся служанки.

— Слушай, Дел…

— Или попробовать соблазнить танзира Джулы?

— В Джуле правит женщина.

Она испепелила меня взглядом.

— Ты понял, что я имела в виду.

— А танзир Джулы тоже не прочь расправиться с нами, помнишь? Особенно с тобой. Ты убила ее отца.

— Только убивать я и умею, — со страстью в голосе закончила Дел.

— Тебе это не нравится? Тогда измени свою жизнь, — спокойно предложил я. — Последние — сколько? почти два года — ты без передышки разглагольствовала, как женщина должна сражаться, чтобы занять достойное место в мире мужчин. Ты сражалась и ты победила. А теперь, ожидая, что я решу за тебя твои проблемы, ты уничтожаешь все, чего достигла. Ты стала тем, кем должна была стать ради определенной цели. Эта цель уже позади. Так найди себе другую.

Дел долго смотрела на меня. Не знаю, о чем она думала. Даже мне, хорошо знавшему ее, не удалось это понять. Но яростное напряжение, овладевшее ею, спало и заговорила она уже не так резко.

— А ты нашел свою цель?

Я пожал плечами.

— У меня нет цели. Я просто живу. Я — Песчаный Тигр.

Дел наконец улыбнулась. Последние следы напряжения исчезли с ее лица.

— Песчаный Тигр, — промурлыкала она. — Да, этого более чем достаточно. Настоящая шишка.

— И, кстати говоря, мы так ничего и не решили, — напомнил я.

— Ты о чем?

— Куда мы едем.

— На Юг.

— Это я уже понял. А куда на Юг?

Дел раздраженно нахмурилась.

— В аиды, а мне откуда знать?

Надо же, как точно она передала мои чувства.

3

Оазисом называлось беспорядочное нагромождение плоских, желто-розовых валунов, защищающих живой мирок в пустыне от вторжения ветра и песка, и несколько тощих пальм с чахлыми, серо-зелеными листьями. О какой-то тени говорить не приходилось. Только к северу от стены камней, у ее основания, тянулась узкая темная полоска, и это было лучше чем ничего. Кроме того, мы еще не настолько далеко зашли на Юг, чтобы начала донимать жара. На границе между двумя странами прохладно и песок не наполняли кристаллы Пенджи.

Вода плескалась в природном каменном бассейне, надстроенном человеческими руками, и наполняла его в запястье глубиной, что по пустынным меркам считалось достаточным запасом. Со дна бассейна, скрытый паутиной травы, песком и мелкими камешками, бил подземный источник. Хотя осушить бассейн было делом нескольких минут — а лошадь могла сделать это и быстрее — он быстро наполнялся. Источник казался неисчерпаемым, но каждая капля воды на Юге драгоценность и ею не рискуют. Поэтому люди для верности надстроили стены, окружавшие бассейн, а на каждом камне стены грубо высекли надписи, которые должны были защитить оазис от всех и каждого, кто посмел бы попытаться уничтожить его щедрость.

Я развернул жеребца, отдал ему повод и гнедой жадно начал пить. Камень цвета песка мокро блеснул, но быстро скрылся под водой, когда источник снова наполнил бассейн. Я позволил жеребцу осушить его наполовину, потом отвел в сторону.

Дел, все еще сидевшая на чалом, нахмурилась, увидев, что я начал развязывать узлы сумок и ослаблять подпруги.

— Ты же не собираешься здесь задерживаться…

— Скоро стемнеет.

— Но мы у всех на виду… Может было бы лучше поехать куда-нибудь в другое место? Где можно спрятаться?

— Может было бы лучше, — согласился я, — но вот только вода ЗДЕСЬ. Ты знаешь не хуже меня, что на Юге мимо воды не проходят.

— Нет, но мы можем наполнить фляги, остудить лошадей и ехать дальше.

— Ехать куда? — я бросил сумы на землю. — До следующего источника день езды. Глупо уезжать отсюда на ночь глядя. Луны сегодня не будет… Ты согласишься рискнуть потеряться в темноте?

Дел вздохнула, рассеянно сражаясь с чалым поводом. Мерин фыркнул, брызгая слюной.

— Кажется однажды ты мне говорил, что знаешь Юг как линии своей руки.

— Говорил. Знаю лучше чем многие. Но это не значит, что я должен вести себя как дурак, — я расстегнул подпруги, снял седло и влажный потник, бросил их на сумы. Спина жеребца была мокрой и взъерошенной. — Мы давно не были на Юге, баска. Наверняка с тех пор по пустыне пронеслось не меньше двадцати песчаных бурь. Все изменилось. И чтобы понять, что изменилось и где мы, мне нужно видеть.

— Я это понимаю, — терпеливо согласилась она. — Но если мы задержимся, нас будет легче найти.

Я показал на источник.

— Видишь те каракули? Они защищают не только воду. Здесь в неприкосновенности все путешественники пустыни.

— Даже путешественники, обвиняемые в убийстве мессии? — заинтересовалась она.

Я оскалил зубы.

— Да.

Вообще-то я этого не знал, но спорить не хотелось.

Дел не унималась.

— И люди с уважением отнесутся к этому закону?

— Все зависит от того, кто нас разоблачит, — я пошатнулся и расставил ноги пошире, когда жеребец прижал голову к моей руке и начал тереть зудящую от жары и пыли шкуру. — Племена всегда уважали перемирие путников. Они кочевники, баска… места вроде этого много значат для них. Это племена придумали вырезать символы на камнях, обещая защиту воде и путешественникам. Вряд ли они нарушат обычай даже если найдут нас, а в этом я тоже сомневаюсь.