Разрушитель меча - Дженнифер Роберсон

— Может быть, — сказал Рашад, — а может быть и нет. Она получила золотые шахты, помнишь? Может она и женщина, но она ОЧЕНЬ богатая женщина. А на деньги можно купить людей. На деньги можно купить и верность. Если она хорошо заплатит, наемники могут забыть, что она женщина.

Уж кто-кто, а я очень хорошо знал, что она получила золотые шахты. До нее они принадлежали ее отцу; туда он отправил меня как раба.

Я подавил тут же возникшую дрожь. До сих пор по ночам мне снились кошмары.

— Ладно, а какое отношение это имеет к нам? Может мы с Дел не поедем в Джулу.

— Не имеет значения, — объявил Рашад. — Она пойдет за вами.

Дел взглянула на меня, изучая выражение моего лица.

— Значит она все знает? Или просто удобно обвинять так называемых убийц джихади в каждой капле крови, пролитой с этого дня и далее?

Рашад легко пожал плечами.

— Конечно удобно, но Сабра прекрасно осведомлена, кто убил ее отца. Я говорил тебе это и раньше: ходили слухи о крупном танцоре меча с Юга со шрамами на лице и великолепной Северной баске, которая жила в его гареме.

— Я к нему не напрашивалась, — бросила Дел. — А что касается смерти, он ее заслужил.

— Не сомневаюсь, — кивнул Рашад, — но его дочь с этим не согласна. Она назначила награду за ваши головы.

— Да? — заинтересовался я. — И сколько мы стоим?

Рашад посмотрел на меня мрачно.

— Достаточно, чтобы купились танцоры мечей.

Я вздохнул.

— Это не все?

Рашад кивнул.

— Вчера, поздно ночью, когда вы уже уехали, я выпивал с Аббу Бенсиром.

Я пожал плечами.

— Ну и что?

— То, что, по его словам, за ним послала Сабра.

Дел нахмурилась.

— Но он же не… — она посмотрела на меня. — Ведь нет? Он твой друг. Как Рашад.

— Не как Рашад, — поправил я. — И не совсем друг. Аббу и я были — и остаемся — соперниками, — я с деланным равнодушием пожал плечами, — так что ему все равно. Если он нанимается, он подчиняется деньгам. И договору.

— Разве он не произносил клятв чести кодексу танца? — возмущенно спросила Дел.

— Южные клятвы круга не имеют никакого отношения к убийству конкретных людей, — объяснил я. — Мы свободны наниматься к кому захотим… даже если при этом придется танцевать до смерти с человеком, который очень близок, — я обменялся взглядами с Рашадом. — Ты во всем этом уверен?

Он кивнул.

— Об этом говорил весь Искандар, и Харкихал, когда я задержался в нем, чтобы наполнить фляги водой… называли твое имя и Дел, хотя о ней чаще говорили как о Северной баске, — он скривился. — И упоминали другие, менее лестные подробности.

— Это не имеет значения, — Дел наморщила лоб. — Если она наняла Аббу Бенсира — и других танцоров мечей — ситуация меняется.

— Немного, — согласился я. — По нашим следам идут племена, чтобы расправиться с нами за убийство джихади, и толпа танцоров мечей — может даже Аббу Бенсир — чтобы захватить нас за награду танзира. Если, конечно, Аббу действительно согласился; точно мы этого не знаем.

— Если это так, он очень опасен, — жестко сказала Дел. — Он мастер. Я танцевала против него, помнишь?

— Я тоже, — вздохнул я. — Очень давно.

Рашад, улыбаясь, коснулся своего горла.

— Он из этого не делает тайны. Другой бы стыдился, но не Аббу Бенсир. Изуродованное горло для него лишний боевой шрам, заработанный в круге в танце с достойным противником.

Я прошипел другое проклятье.

— Мне было семнадцать, — пробормотал я. — Это он добавлять не забывает?

Рашад засмеялся.

— Забывает. Людям хватает только твоего имени. И пусть другие думают что хотят.

Дел вытащила несколько вещей из своих седельных сумок, кинула их к моим и оседлала чалого. К Рашаду она подвела мерина медленно и неохотно.

— Что ты с ним сделаешь?

— Несколько дней проведу его на восток, чтобы оторваться от них, потом поверну к Границе. Хорошая лошадь моей матери пригодится.

Дел кивнула.

— Он такой, — она хлопнула гнедого по крупу. — Пусть солнце озарит его голову.

Рашад показал большие зубы.

— Мало шансов, что не озарит, — он развернул гнедого и, подтаскивая к себе чалого, посмотрел на меня. — Может это собьет их на какое-то время. Племена слишком увлечены погоней, чтобы как следует обдумывать свои поступки, а значит они совершат ошибку. К тому же, знаешь, вряд ли очень много танцоров мечей согласятся охотиться за тобой, ты ведь один из них — а она в конце концов женщина. Скорее на это купятся новички, горящие желанием прославиться. Конечно поймать Песчаного Тигра это подвиг и они могут безрассудно кинуться за вами, — он пожевал усы. — Но если нанят Аббу… — Рашад пожал плечами. — Ты знаешь Аббу. Он не глуп.

— Это все меняет, — согласился я и серьезно добавил. — Я в долгу перед тобой, Рашад.

Он пожал плечами.

— Сквитаемся, — и поскакал галопом, ведя в поводу Северного мерина.

Я резко развернулся.

— Давай собираться.

— Сейчас? — удивилась Дел.

— Сделаем как и он: поедем сейчас и выиграем расстояние. Будем надеяться, это даст нам преимущество в дополнение к следам одной лошади, — я наклонился, чтобы поднять мой меч. — Это была хорошая идея. Мне бы следовало самому… аиды!

— Что еще? — быстро спросила Дел.

Я посмотрел вниз на упавший меч. Я всего лишь протянул руку, сложил пальцы на рукояти, поднял — и эта штука выскользнула. Освободившись, она упала и теперь лежала на моей правой ноге.

Я Южанин. Я ношу сандалии, а это не лучшая защита от падающего меча — особенно если вам даже в голову не приходит, что меч может упасть. И тем более если вы танцор меча и знаете, как держать меч.

Я был танцором меча. Я знал. Я никогда не ронял мечи. Эта штука сама освободилась.

— Аиды, — пробормотал я очень тихо.

Потекла кровь.

— Тигр! — Дел стояла рядом со мной, глядя на происходящее в растерянности. — Тигр… — она потянулась к мечу, но отдернула руку. — Я ведь не могу коснуться его. Я знаю его имя, но в нем по-прежнему Чоса Деи.

— А я и не ждал, что ты его поднимешь, — пробормотал я, осторожно вытаскивая ногу из-под клинка. Оружие я оставил на земле.

— У тебя идет кровь… вот, — она опустилась на колени и начала развязывать ремешки сандалии. — Я начинаю думать, что ты становишься небрежным… Сначала ты порезал руку, теперь это…

Я отдернул ногу.

— Оставь. Не надо этого делать, — я поставил ногу на каменную стену и продолжил распутывать кожаные завязки. — Собирай вещи и оседлай жеребца… Я сейчас.

Она отвернулась, пошла к лошади, подбирая вещи и сумы, и больше ничего не сказала о небрежности, с издевкой или тревогой. А я снял сандалию, которая уже ни на что не годилась: меч, падая, разрезал кожаные ремешки прежде чем вонзиться в плоть.