Земля ковбоев. Настоящая история Дикого Запада - Кристофер Ноултон

произносил ее. Кроме того, утверждают, что в то время он призывал законодательное собрание Техаса «позволить убивать, снимать шкуры и продавать до тех пор, пока бизоны не будет истреблены, поскольку это единственный способ установить прочный мир и позволить цивилизации двигаться вперед»[36].

Подобные неправомерные действия совершали должностные лица и в Вашингтоне (округ Колумбия), и в Белом доме. Когда в 1874 г. конгресс разработал федеральный законопроект, направленный на защиту сокращающихся стад бизонов, президент Улисс Грант использовал карманное вето{15}, чтобы воспрепятствовать его принятию.

Уильям Темпл Хорнадей, директор Нью-Йоркского зоологического парка, критиковавший пренебрежительное отношение правительства к проблеме бизонов, в своей книге «Истребление американского бизона» утверждал, что, когда политики, бизнесмены и охотники-любители взялись за уничтожение этих животных, их популяция, возможно, уже сокращалась. Поселения людей, распространявшиеся вдоль различных западных рек, отнимали у них лучшие места обитания. К тому же в борьбе за пищу бизоны столкнулись с растущей конкуренцией со стороны новых обитателей экосистемы, в частности диких мустангов, которых, как и первых коров, завезли на континент испанские конкистадоры. Возможно также, что гигантские стада, вызывавшие благоговейный трепет у тех, кто их видел впервые, на самом деле образовались в результате «популяционного взрыва» — резкого увеличения численности, — вызванного значительным сокращением истребления их индейцами, численность населения которых, в свою очередь, сократилась из-за эпидемий оспы, тифа, кори, гриппа и прочих заболеваний, завезенных европейцами. Таким образом, популяция бизонов, возможно, достигла уровня, который сложно поддерживать, что могло вызвать стремительное падение численности. Массовое истребление только ускорило этот процесс.

Хорнадей указал пять причин почти полного исчезновения бизонов: человеческая жадность, непростительное пренебрежение со стороны правительства, тот факт, что охотники предпочитали добывать шкуры самок, «феноменальную глупость самих животных и их безразличное отношение к человеку»[37] и, пожалуй, наиболее губительную — развитие огнестрельного оружия, например появление казнозарядных винтовок и унитарных патронов.

Природоохранных организаций тогда не существовало, влиятельных защитников животных, таких как Хорнадей, было немного, и массовое истребление бизонов продолжалось до весны 1884 г. Когда в тот год промысловые охотники, как обычно, отправились за бизонами, то уже их не нашли.

Всего через несколько лет Хорнадей напишет следующее: «На всем Западе не осталось ни одной кости или кусочка мяса, указывающих на присутствие бизонов… Подобного, вероятно, не было ранее ни в одной стране и, несомненно, никогда больше не будет». Возмущенный потерей этих животных, он не терпел тех, кто говорил, что истребление бизонов нельзя было остановить: «Такое обвинение в слабости и беспомощности со стороны национального правительства — это оскорбление по отношению к тому, что является нашей силой и ресурсами. Охрана животных сейчас и всегда — это просто вопрос денег»[38].

К 1902 г. в Йеллоустонском национальном парке осталось всего два десятка бизонов; от охотников их защищали наказания, предусмотренные законом Лейси, принятом в 1894 г. С этого уцелевшего стада началось медленное восстановление популяции, в которое свой вклад внесли и Служба национальных парков, и сам Уильям Хорнадей, ставший в 1905 г. одним из основателей Американского общества по защите бизонов — первой природоохранной организации, занимавшейся возвращением животных в дикую природу. Сегодня число бизонов в Йеллоустоне колеблется от 2500 до 4000 особей, еще около 30 000 бродят по государственным и частным территориям за пределами парка, однако бизон вряд ли сможет вернуть себе роль ключевого вида на открытых пастбищах в прериях.

Исчезновение этих животных стало первой крупной экологической катастрофой в истории Соединенных Штатов. Не за горами была и вторая, на этот раз затронувшая крупный рогатый скот.

После того как бизоны исчезли с открытых пастбищ, а так называемая проблема индейцев в значительной степени потеряла остроту в результате переселения племен в резервации, для начала скотоводческого бума требовался лишь один катализатор — экономический стимул. Он появился после окончания Гражданской войны, когда экономика Конфедерации была полностью разрушена. Главным среди обедневших штатов, имевшим, пожалуй, наихудшие экономические перспективы в период послевоенного восстановления, был Техас. И именно здесь, на находившихся в бедственном положении южных землях, весной 1866 г. началась эра царства скотоводов.

2. Скот за деньги

Житель штата Айова Джордж Даффилд — единственный известный гуртовщик эры скотоводов, который вел дневник своих перегонов. Его записи — печальный рассказ о трудностях, связанных с доставкой тысячи голов лонгхорнов на север из Техаса в Айову в 1866 г.

Дождь идет уже три дня… Ливень, ветер и куча неприятностей… Моя лошадь угодила в канаву, и я сильно повредил колено… По-прежнему темно и мрачно. Река поднялась. Все вокруг кажется унылым… Прошлой ночью была сильная гроза. Из-за паники в стаде потеряли 100 животных… нашли 50. Все [люди] устали. Все удручает… Переплыли реку с помощью веревки, а затем перетащили фургон. Потеряли почти всю кухонную утварь: чайники, кофейники, кружки, миски, фляжки… Один сплошной дождь… Весь скот разбежался [ночью], и утром мы не увидели ни одного бычка. Целый день собираем стадо… Работники в унынии… Есть нечего… Все мрачно. Четверо лучших работников ушли… Дождь лил два часа[39].

Поражение в Гражданской войне разрушило экономический фундамент американского Юга. К концу войны, весной 1865 г., значительная часть городов, таких как Атланта и Чарльстон, превратилась в обгоревшие руины. Плантационная система, основанная на рабском труде, распалась, что увеличило и без того массовую безработицу. Не было ни официальных органов власти, ни полиции, ни судов, ни почтовой службы, а валюта ничего не стоила — как, впрочем, и все ценные бумаги правительства Конфедерации. Жители навсегда потеряли свои сбережения, если они не были в виде золота.

Мало в каких регионах Юга перспективы были столь же мрачными, как в Техасе, территория которого в основном все еще оставалась невозделанной и малозаселенной: в самом крупном городе — Галвестоне — проживало менее 10 000 человек. Техасские скотоводческие хозяйства, как правило, были небольшими; ими управляли крепкие мужчины шотландского или ирландского происхождения, готовые защищать свое добро от набегов команчей. Помимо разведения скота, здесь чаще всего выращивали кукурузу и хлопок — важнейшую сельскохозяйственную культуру штата. Когда молодежь ушла на войну, большинство хлопковых плантаций и скотоводческих ранчо оказались заброшенными.

Тем не менее после войны техасцы обнаружили, что один товар имеется у них в изобилии — одичавший рогатый скот породы лонгхорн.

Традиционно крупный рогатый скот ценили за шкуры и жир, который использовался для изготовления мыла, свечей и смазок. Тощее мясо не пользовалось спросом на северных рынках до Гражданской войны, однако сами техасцы употребляли его в пищу, и оно было недорогим.