Земля ковбоев. Настоящая история Дикого Запада - Кристофер Ноултон

заняла у них много времени. Ночью негодяи устраивали панику в техасском стаде, а когда оно рассеивалось, отсекали группу животных и прятали ее. На следующий день они предлагали гуртовщикам помощь в сборе разбежавшегося скота, а затем или возвращали спрятанных животных, если за них хорошо платили, или оставляли себе.

Некоторые техасские скотоводы сталкивались с открытой враждебностью фермеров Канзаса. Те справедливо подозревали, что техасские лонгхорны являются носителями болезни, известной как техасская лихорадка (или испанская лихорадка). Хотя выносливые лонгхорны, по-видимому, оказывались невосприимчивы к этому заболеванию, как и к большинству типичных болезней крупного рогатого скота, никто не оспаривал, что они переносят и передают его, хотя как именно — оставалось загадкой. Заболевание оказалось крайне опасным для северных пород скота: оно вызывало разрушение красных кровяных телец, высокую температуру, анемию, внутреннее кровотечение и, как правило, приводило к смерти{22}. Уэйн Гард, автор книги «Тропа Чисхолма», так описывает ужасное состояние больных животных: «Пораженные животные начинали выгибать спину, опускать голову и уши. Их глаза стекленели и становились неподвижными. Они начинали пошатываться от слабости в задних ногах. Температура повышалась, аппетит пропадал. Пульс становился быстрым и слабым, животные ловили воздух ртом»[54]. По мере развития болезни животные впадали в коматозную летаргию или становились буйными и так сильно мотали головой, что у них трескались рога.

Техасская лихорадка представляла собой страшную угрозу для переживавших сложные времена фермеров, которым требовались и молочные продукты, и животные для разведения. Хотя в некоторых районах штатов Миссури и Канзаса уже действовал карантин, запрещавший прогон техасского скота по их территории, его не соблюдали. При этом находившихся в отчаянном положении техасцев, источником существования которых были их стада, вряд ли можно было удержать от продажи животных из-за какого-то плохо соблюдаемого карантина. Конфликт был неизбежен.

В 1866 г. 19-летний Джим Догерти вместе с пятью другими ковбоями перегонял 500 голов скота на север из района, расположенного недалеко от современного Далласа, через Оклахому в Канзас, где недалеко от Бакстер-Спрингс их остановила группа так называемых джейхокеров{23} — уроженцев штата Канзас, поддерживавших Союз во время Гражданской войны. Догерти и один из его ковбоев Джон Доббинс ехали перед стадом, когда к ним приблизились люди в охотничьей одежде и енотовых шапках. Доббинс попытался достать оружие, но джейхокеры застрелили его прямо в седле. Напуганный выстрелом скот бросился врассыпную. Догерти поднял руки и сдался, а остальные ковбои погнались за стадом. Джейхокеры привязали Догерти к дереву, высекли прутьями из ореха гико́ри, а затем принялись обсуждать, стоит ли его повесить. В конце концов они решили, что гуртовщик ничего не знает о техасской лихорадке, и отпустили его. Догерти лишился 150 животных (в основном во время паники), но, несмотря на эти потери, ему удалось продать оставшееся стадо в близлежащем Форт-Скотте (штат Канзас) с хорошей прибылью.

Еще одним ковбоем, столкнувшимся с препятствиями на пути в Бакстер-Спрингс, был Нельсон Стори, 25-летний житель Огайо. На прибыль, которую Стори получил при разработке золотоносной жилы в Олдер-Галч (штат Монтана), он купил тысячу техасских лонгхорнов по 10 долларов за голову и погнал их на север. Он сразу решил провести стадо западнее, вокруг поселений Канзаса и до городка золотодобытчиков Вирджиния-Сити (штат Монтана), где, как он знал, в районе Олдер-Галч работали тысячи старателей. Они бы заплатили за скот в десять раз больше, чем отдал за него Стори. Следуя этим маршрутом, ковбои ехали по долине реки Платт до форта Ларами, а оттуда двигались на север от форта к форту — Рино, Феттерман, Фил-Кирни, затем через долину реки Паудер и на северо-запад на Территорию Монтана{24}. Этот путь проходил через земли сиу, где группы индейцев регулярно совершали нападения на военные форты. Нельсона предупреждали, что путешествие будет крайне опасным, но он все равно отправился в путь, вооружив 27 человек новейшими казнозарядными винтовками Ремингтона. В какой-то момент отряд индейцев спустился с холма, они ранили стрелами двух ковбоев, а затем ускакали с частью стада. Стори и несколько его ковбоев отправились в погоню за нападавшими, выследили их в Бедлендсе, нанесли ответный удар и вернули свой скот. «Они отдали бычков добровольно?»[55] — спросили одного из людей Стори годы спустя. «Можно и так сказать, — лаконично ответил тот. — Мы застали их врасплох в лагере, и они были не в том состоянии, чтобы особо протестовать против того, чтобы мы забрали свой скот». С этого момента благодаря скорострельным винтовкам Ремингтон ковбои получили преимущество: это оружие пугало индейцев, заставляя держаться на безопасном расстоянии. Тем не менее Стори старался не рисковать и вел стадо по ночам. В его группе погиб всего один человек — ковбой, которого в конце путешествия отправили на охоту. Индейцы поймали его, оскальпировали, а тело прибили к земле стрелами. Стори стал первым человеком, перегнавшим стадо в Монтану, но прошло еще четыре года, прежде чем другие, хуже вооруженные скотоводы сочли, что перегонять скот через долину реки Паудер относительно безопасно.

И все же роль индейцев Великих равнин в последовавшем далее скотоводческом буме была на удивление незначительной. Столкновения между ковбоями и коренными американцами, выходившие за рамки стычек, подобных вышеописанным, происходили довольно редко. К концу Гражданской войны, когда численность племен резко сократилась в результате междоусобных войн, болезней и голода, большинство из них уже были переселены в резервации. Индейцы стали скорее участниками потребительского рынка для начинающих скотоводов, нежели враждебно настроенными конкурентами в борьбе за прерии. Даже некогда могущественные команчи, жившие на территориях Техасского выступа{25}, западной Оклахомы, нижнего Канзаса и районов Нью-Мексико и упорно сопротивлявшиеся вторжению на их земли фермеров и переселенцев, к 1875 г. капитулировали, когда их численность сильно сократилась. Американские солдаты в разных военных фортах продолжали находить причины для подавления восстаний индейцев из уцелевших племен, например поражение в результате рокового просчета Кастера у реки Литл-Бигхорн в 1876 г.{26} Однако уже к 1879 г. — времени расцвета скотоводства — нападения индейцев на маршрутах перегонов скота не представляли реальной угрозы для ковбоев и скотоводов.

Наиболее масштабный и, вероятно, самый продолжительный перегон скота состоялся весной 1869 г., когда около двухсот бывших солдат Конфедерации и членов их семей в поисках лучшей жизни отправились от реки Бразос в нижнем Техасе в Калифорнию, сопровождая в общей сложности 1500 голов скота и 1200 лошадей. По ночам разбитое на четыре части стадо обычно собирали вместе.

На пике скотоводческого бума на путях перегонов трудилось около 40 000 ковбоев, большинство — белые южане, многие — бывшие кавалеристы