Невозможный Роман - Резник Юлия

Роман вспыхнул, чувствуя кожей, как расползается по коже жар. И хоть он всегда был уверен, что краснеть разучился, сегодня его ждал чертов сюрприз.

Да, что ж такое-то, блядь? Что не так с этой бабой?!

– Я отвлекся лишь на разговор с вами, – процедил Поляков. – И на будущее – вас это вообще не должно касаться. Надеюсь, я ясно выразился?

Аглая стушевалась и впялила взгляд в пол. Черт! Она снова кусала губы. И от этого те выглядели неприлично ярко на ее бледном, лишенном всяких красок лице. Блядский рот!

– Так вам ясно? – злясь на себя, переспросил Роман.

– Да. Извините…

– Проехали. Касаемо нашего предыдущего разговора…

– Да?

– Я хотел бы, чтобы вы подъехали туда завтра. Скажем, к девяти утра… И посмотрели на фрески своими глазами. После от вас я жду детальный отчет. О состоянии фрески и ваших предложениях по ее реставрации.

– Как в девять утра? Но садик открывается лишь в семь… До замка же ехать часа два с половиной – и это, если не будет пробок.

– Кажется, вы утверждали, что профессионал? Прямо вчера, когда принудили меня взять вас на работу.

Аглая захлопнула рот, так что клацнули зубы, и резко кивнула:

– Хорошо. Я буду на месте к девяти.

– Не забудьте оформить пропуск на объект.

– И где же мне его оформить?

Роман не знал, как можно говорить, сцепив зубы, но у его реставраторши это получилось с успехом. Как будто она владела искусством чревовещания. Впрочем, чему удивляться, учитывая то, что она свободно читала на древненемецком?

Упс, не на древненемецком. Тот почил в бозе, когда там она сказала? В одиннадцатом веке? Да похрен. Тут сам факт чего стоит. Она читает на старонемецком, подумать только… На старонемецком, ети его мать.

В то время, как сам Роман для этих же целей нанимал переводчика. Которого, кстати сказать, еле вообще нашел.

– Так что? Где мне взять пропуск, Рома-а-ан Георгиевич?

Поляков поморщился от ее издевательского протяжного «а-а-а…».

– У инженера по охране труда. У кого же еще? – буркнул он и, взяв притихшую Женьку за руку, вышел прочь из конференц-зала.

Глава 5

День не задался с самого утра. Дашка никак не могла проснуться, и Аглае пришлось самой одевать сонную дочку. А та сидела на кровати и, покачиваясь из стороны в сторону, так и норовила завалиться набок и опять уснуть. Ее тонкое непослушное тельце было на удивленье тяжелым. Глаша даже вспотела, пытаясь просунуть в путающиеся рукава свитера безвольно повисшие Дашкины руки.

– Ну же, соня, давай! Мы опаздываем!

– Разве будить детей в такую рань не запрещено какой-нибудь мудреной конвенцией? – зевнула Даша, обдавая Аглаю несвежим дыханием.

– Фу, Дашка! Никаких разговоров, пока не почистишь зубы. Давай же! Я и впрямь очень тороплюсь.

– Торопишься ты, а страдаю я, – вздохнула девочка, послушно вставая с кровати.

– Несправедливость жизни. Помнишь, я тебе о ней рассказывала? – ухмыльнулась Аглая. Дашка пробормотала что-то невнятное, еще раз сладко зевнула и потянулась так, что аж затрещали кости. А потом опомнилась: – Ой! Я ведь совсем забыла! Нам сказали принести на занятие… – девочка задумалась, почесала живот, не замечая, как напряглась Аглая, – что-нибудь из природных материалов. Ты не знаешь что это такое?

Глаша закатила глаза к гладкому, как яйцо, потолку и с отчаянием застонала:

– Знаю, горе ты мое луковое. Но почему ты вчера мне ничего не сказала? Где мы сейчас эти природные материалы будем искать? Зачем они вообще, Нина Юрьевна говорила?

– Так поделки делать. Весна пришла, и все такое…

На несколько секунд Глаша зажмурилась. Десять… девять… восемь… Чтобы не взорваться.

– Так, хорошо… Отправляйся чистить зубы, а я что-нибудь придумаю.

Впрочем, обещать не значит жениться. Ничего толкового в Глашину голову не пришло. В конце концов, Аглая решила, что они с Дашкой отыщут эти самые природные материалы по дороге в детский сад. Слава богу, район хоть и новый, но природы вокруг хватало.

То, что ее план – сильно так себе, Глаша поняла практически сразу же. Снег, выпавший накануне, полностью растаял. Лужи были такие, что обойти их, не промочив ноги – было попросту невозможно. Дашке повезло – у нее были резиновые сапоги. А вот сама Аглая таким добром еще обзавестись не успела. Стараясь не терять оптимизма, она бодро огляделась по сторонам.

– Вон там можно найти желудей, а во-о-он там – каштанов. А еще неплохо бы веточек всяких наломать, насобирать камушков…

В общем, собирая свой нехитрый скарб, Аглая с Дашкой извозились в грязи, как черти. Глаша покосилась на пакет с собранными сокровищами. Она очень сильно сомневалась, что их усилий стоили восемь камушков щебня, кривая палка, в которой Даша разглядела очертания хамелеона, четыре видавших виды желудя, на которых кроме них никто не позарился, и отсыревшая шишка, найденная ими почему-то под каштаном. Но Дашка была довольно «уловом», и Аглая не посмела озвучить свои сомнения. Воспитателю же, передавая пакет, Глаша в глаза посмотреть не решилась и, передав дочь с рук на руки, бочком отступила к двери.

Откуда взялась та проволока – Аглая не знала. Она ходила этим путем уже много раз и была уверена, что ничего подобного из земли раньше здесь не торчало. Другой разговор, что когда в дело вступают законы подлости, случиться может все, что угодно. И разорванные до колена штаны – еще не самое худшее из этого унылого перечня. Наверное…

Аглая ошарашенно глядела на свои когда-то добротные брюки. Ну, и что прикажете делать? Стрелки на часах во все горло орали о том, что времени на переодевание не осталось. Глаша выругалась и со всех ног припустила к стоянке.

Видавшую виды Ниву Аглая купила сразу же по возвращению из Германии. А что? Почему бы и нет. Понтоваться ей было не перед кем, а вот по бездорожью да на Ниве – красота. Тем более что машина находилась в отличном состоянии, как для своего преклонного возраста. Аглая завела мотор, и пока двигатель прогревался, высыпала содержимое сумочки на соседнее сиденье. Иглы с ниткой среди выпавшего барахла, конечно, не оказалось. Да и откуда им там было взяться, если никто их туда не клал? Зато в куче отыскались маникюрные ножницы. Аглая с сомнением покосилась на целую штанину, но все же, тяжело вздохнув, принялась её кромсать. Для симметрии.

И вот, когда все, казалось бы, утряслось, случилось непоправимое. На выезде из города двигатель затарахтел, хрюкнул и… заглох. Как Глаша ни старалась, как ни упрашивала железяку – та категорически не желала заводиться. От безысходности Аглая пнула старушку по колесу и в отчаянии зарылась руками в волосы. И ведь понимала, что ничего непоправимого не произошло, что это все мелочи, и волноваться не стоит, а все равно успокоиться не получалось. Она так хотела утереть Полякову нос! А в итоге, опоздав, в очередной раз сядет в лужу. Прямо на его глазах.

Пока Аглая решала, что ей теперь делать – звонить в автосервис или постараться поймать попутку, мимо, окатывая ее с ног до головы брызгами, пронесся огромный танк. Ну, не танк, конечно, в общепринятом смысле этого слова, но для ошарашенной Глаши особой разницы между Кадиллаком Эскалайдером и, скажем, Т34 и не было.

Из последних сил, стараясь не расплакаться, Аглая принялась отряхивать одежду. Она не сразу заметила, что Кадиллак остановился и принялся неторопливо сдавать назад, лишь когда с ней поравнялся черный лакированный бок, отмерла. Хотела было пнуть это пафосное корыто, но в последний момент удержалась. Машина-то тут ни при чем. Что обижать красавицу? Вот, если бы вышел хозяин, тогда другой разговор…

– Эй, проблемы?

Не веря своим глазам, Аглая открыла рот.

– Так что? Помощь нужна, или ты так, ноги размять вышла?

Ага! Конечно! Прямо посреди дороги. Вот козел!

– Доброе утро, Рома-а-ан Георгиевич. Если вас не затруднит, я с превеликой радостью воспользуюсь вашим предложением. – Не давая Полякову опомниться, Аглая шустро распахнула дверь и бесцеремонно водрузила свою тощую задницу на пассажирское сиденье.