Невозможный Роман - Резник Юлия

– Поляков Роман Георгиевич? – спросил у него огромный мужик в полицейской форме.

– Да, я… – подтвердил Роман, настороженно глядя в дуло направленного на него пистолета.

– Пройдемте с нами. Вы арестованы по подозрению в похищении человека.

Глава 3

Наверное, это не должно было настолько сильно её задеть. Но почему-то задело так, что второй день Аглая только об этом и думала. И никак не могла прийти в себя. Вернуть душевное равновесие. Не помогали ни йога, ни работа, на которой ей уж точно следовало сосредоточиться. Заработанные в Германии деньги, конечно, давали ей некоторую свободу, но рассчитывать лишь на них не стоило.

Может, из-за этого её так и колбасило? Из-за работы, которая, скорее всего, ей не достанется? Работы, которую Глаша так сильно, так отчаянно хотела заполучить? Сама. Без всякой протекции. Потому что только она, Аглая Васильева, как никто другой понимала, что нужно сделать и как. Только она столько времени готовилась к этому проекту… Считай, всю свою жизнь готовилась! Только она знала всё, вот вообще всё об истории этого места. Только ей оно снилось, когда она была маленькой, и только ей по праву принадлежало?

Да, наверное. Все дело в этом. А этот бестактный напыщенный смазливый индюк ни при чем! И его слова… Они ведь не могли задеть её?

«Ни рожи, ни кожи, ни нужного уровня»…

Так, кажется, он сказал?

Аглая отбросила карандаш, встала с дивана и подошла к зеркалу. Ну, ладно… Может быть, она и не красавица. Пусть… Но что не так с ее уровнем?! С чего этот гад решил, что может ставить под сомнение её квалификацию? Да, она была достаточно молода, но кто сказал, что реставратор – это обязательно мужичок с сединами? Что это за сексистские предрассудки? Да будь они в Европе, она бы этого Романа Георгиевича по судам затаскала, а так… Пришлось проглотить. А теперь от этого тошно.

Ну, вот как прикажете работать в таком настроении? Оставив все попытки, Глаша прошлась по комнате и с ногами взобралась на подоконник. Она сняла квартирку в типовой многоэтажке в спальном районе, поэтому ничего примечательного за окном не наблюдалась. Серость… повсюду серость. Ярким пятном – лишь вывеска парикмахерской, в доме на противоположной стороне улицы. Аглая накрутила на палец локон и задумчиво прикусила губу. А потом вскочила, выбежала в коридор, схватила с вешалки куртку и, пока не передумала, рванула вниз по лестнице.

В парикмахерской никого не было. Лишь за столиком в уголке работала маникюрщица.

– Вы ко мне?

– Нет! Мне бы подстричься.

– Та-а-ань! Ну, все. Хватит реветь. Иди, вон, к тебе клиенты. – крикнула та, что есть мочи.

Из закутка, отделенного от общего пространства комнаты стеллажом, уставленным всякими разными баночками и флакончиками, выглянула дородная дама неопределенного возраста.

– Первый раз у меня? – спросила она, утирая распухший нос.

– Первый, – чистосердечно созналась Глаша.

– Оно и видно. Ну, присаживайтесь и рассказывайте. Что будем делать с вашим безобразием, а?

– Стричь!

– И красить…

– Красить?

– Да. Я вам бы очень рекомендовала добавить красок, – Таня с шумом высморкалась и принялась раскладывать перед собой инструмент. Аглая задумчиво на себя посмотрела в отражении зеркала, перевела взгляд на плакат с рекламой какого-то средства для укладки волос и осторожно поинтересовалась:

– А вот так… Вот так тоже можно?

Мастерица проследила за ее взглядом и, решительно кивнув, всхлипнула:

– Можно все!

А потом Таня стригла Аглаю. Плакала, сморкалась, рассказывала, какой гад ее муж Жорик, и снова возвращалась к работе. Смешивала краски, добавляла колора. Что-то там осветляла, смывала, наносила опять. И снова плакала. А все присутствующие её утешали и соглашались, да, Жорик все-таки гад. Но хоть не пьющий. Аглая же большей частью помалкивала и лишь с тревогой время от времени косилась на часы. Ей нужно было забирать дочь из сада, а процесс преображения уж слишком затянулся.

– Ресницы с бровями тоже нужно покрасить! – Таня решительно кивнула своим мыслям и приступила к осуществлению своего плана. Аглая не успела и рот открыть.

К моменту, когда все закончилось, Глаша уже была в полнейшем отчаянии:

– Извините, но если мы сейчас не закончим, я опоздаю за ребёнком в детский сад!

– Сейчас, сейчас… Последний штрих! Вуаля! – Таня развернула Аглаю к зеркалу и удовлетворенно улыбнулась. – Ну, девчонки, что скажете?

– Чума…

Аглае же было не до этого совершенно. Она вылетела из кресла пулей, расплатилась и рванула прочь со всех ног. Оказалось, что пока она сидела в парикмахерской, выпал снег. Глаша бежала, утопая в подтаявшей снежной каше, и ругала себя за то, что все же не уследила за временем. Когда она влетела в холл детского сада, на часах было без двух минут семь.

– Вы куда?

– Так за дочкой, – растерялась Глаша, – Даша Васильева… Мы уже вторую неделю ходим.

– В саду не осталось детей, – покачала головой милая старушка-вахтерша. – Только вот… Женя Кирицина. Что-то опаздывают за ней.

– Извините, но это какая-то ошибка. Дашу не могли забрать.

– Как же не могли? Вы позвоните папе, бабушкам…

– Я еще раз повторяю, что Дашу могла забрать только я!

– Тетя Глаша, – раздался тоненький голосок, – но Даши и правда нет в группе. Я последняя… Вот.

Стараясь унять рев в голове, Аглая перевела взгляд на личико сидящей в каморке вахтера девочки. Тоже новенькая. На этой почве они с ее Дашкой и подружились. И Аглая с мамой Женьки тоже несколько раз общались. Алла… Кажется, так ту звали.

– Стоп! Погодите… Что значит, Даши нет в группе? Куда она в таком случае делась?

– Ее мог забрать отец… или бабушка с дедушкой…

– Не могли! Сколько раз мне это повторить? Не могли! – Аглае казалось, что ее мир рушится. Ужас стальным обручем сковал сердце. Трясущимися ладонями она отвела пряди от лица. Думай, Аглая, думай… Если это как-то связано с выкупом, то медлить нельзя ни секунды!

Застывая где-то на краю паники, Аглая пошарила в карманах, набрала выученный наизусть номер и с силой зажмурилась.

– Привет, пропажа! Ну, наконец-то ты объявилась, – раздался зычный голос на том конце вязи.

– Паш! Ну, слава богу, я дозвонилась. Даша пропала…

– Как пропала? – из голоса мужчины вмиг ушла вся веселость. Теперь в нем звенел металл.

– Я не знаю. Утром я привела ее в садик, а когда пришла забирать – оказалось, что ее нет! Паша, Пашенька, братик, пожалуйста…

– Я все понял. Будь на месте. С тобой скоро свяжутся.

Павел ничего больше не спрашивал. Ни в какой садик ходила Дашка, ни где их найти… Павел не спрашивал, а Аглая не удивлялась. Она не была наивной. Теперь уже не была. Да, семья предоставила ей свободу. Но было бы глупо думать, что они оставят ее без присмотра. Кошманы так никогда бы не сделали.

Люди, посланные братом, появились в саду практически сразу же. Два незнакомых мужчины и…

– Василий Иванович! – Аглая рванула к бессменному директору службы безопасности корпорации Кошманов и впилась взглядом в его лицо. Непонятно, как они так быстро добрались. Ну, не на вертолете же долетели. Хотя… Почему бы и нет? – Думаете, кто-то выкрал Дашу ради выкупа?

Аглая находилась на грани истерики, ее зубы стучали так сильно, что слова давались с трудом.

– Пока об этом рано судить. Юр, давай начнем с камер. И подключите Шмакова… что мы ему министерский портфель зря выбили? Только осторожно. Чтобы без шума. А то эти полицейские – такие менты…

Вахтерша и маленькая Женя Кирицина наблюдали за разворачивающимися событиями, открыв рот. Аглая же нервно сжимала руки, впившись взглядом в экран монитора, по которому помощники Василия Ивановича просматривали записи камер видеонаблюдения.

– Стоп! Да вот же она… – Аглая упала на колени и коснулась пальцами маленькой фигурки дочери. – А это… Это же Поляков! Что он делает рядом с моей девочкой?