Девушка с холста - Алина Егорова

Артем решил подождать, когда закончатся занятия, чтобы увидеть всех девушек группы. «Вдруг узнаю», — подумал он и устроился на подоконнике между этажами. Он натянул на нос крупные очки с простыми стеклами, взъерошил волосы и уткнулся носом в тетрадь.

Как он и предполагал, со звонком к боковой лестнице потянулись студенты из триста семнадцатой аудитории. Они шли, весело галдя и совершенно не глядя на зубрилку, что сидел у окна. «Зубрилка», скосив глаза, осторожно рассматривал спускавшихся навстречу студенток. С этого ракурса высматривать свидетельницу было намного удобнее — на узкой площадке девушки подходили к нему почти вплотную. На мгновение Артему показалось, что он ее нашел: белокурая студентка прошмыгнула мимо, быстро перебирая стройными ножками. Ее резкие угловатые движения вызвали ассоциацию с девицей, что скакала в подъезде Лилии. Артем даже привстал, чтобы лучше разглядеть ускользающую блондинку. Через минуту он «узнал» еще одну девушку. На этот раз он разглядел Щербанову в плотной шатенке. Чем он руководствовался в этом случае, Артем и сам не знал.

«Так не пойдет, — пришел он к рациональному выводу, — надо подойти к делу серьезно, а не метаться вслепую».

Снежана проснулась от грохота. Где-то рядом хлопнула входная дверь, затем раздались мужские голоса:

— Заноси.

— Ну и тяжелая же она у тебя.

Первый голос Снежана узнала, он принадлежал Диме Смехову, другу Натальи. Второй говоривший был ей неизвестен.

Она посмотрела на часы — шесть утра. Очень хотелось спать. Вчера было хуже: после ночной смены глаза закрывались, но не пойти в институт она не могла. На лекциях Снежана мечтала, как после занятий придет в общежитие и отоспится. Поспать ей, конечно, не дали. Соседки, как обычно, галдели, топали и, не обращая на нее внимания, громко включили музыку. К счастью, ближе к полуночи после долгих сборов они ушли в клуб. Хоть удалось уснуть спокойно.

Внесли Наташу. Дима держал ее за плечи. Ноги пьяной девушки, то и дело роняя, нес смуглый парень в очках. Теперь Снежана его узнала — это был их сокурсник, который жил на третьем этаже.

— Вот свинья… — выругался очкастый.

Он резко отпрянул в сторону, бросив ношу. Куртка парня была испачкана. Наташу тошнило, содержимое ее желудка вырывалось наружу всю дорогу от клуба. К своему несчастью, парни обнаружили это только теперь.

— Танька! — закричал Смехов. — Неси тазик!

— Покурить спокойно не дают, — возмущаясь, зашла Татьяна.

Она тоже была пьяна, но в отличие от подруги передвигалась самостоятельно.

— Каждый раз так, — стал оправдываться перед приятелем Дима, — нельзя девчонке пить.

Кое-как погрузив Наташу на кровать, молодые люди ушли. Таня не стала смывать косметику и раздеваться, она легла в одежде и сразу уснула.

За окном светало. Спать дальше не имело смысла, так как скоро нужно собираться в институт. Снежана встала и прошлась по комнате. Она взглянула на своих соседок: грязная, со спутанными волосами Наташа лежала на спине и громко храпела. Татьяна с потекшей тушью выглядела не лучше. Она замерзла в своей короткой футболке и свернулась калачиком. Снежана подошла к Тане и укрыла ее одеялом.

«К чему было столько стараний накануне? — размышляла она. — Так долго вертелись у зеркала: тщательно подбиралась помада в тон, завивались волосы, поправлялись локоны. Ах, мне эта косынка больше идет, возьми мою заколку… В итоге — страшно смотреть».

Она взяла чайник и пошла на кухню. Общежитие еще не проснулось, и всюду царила тишина. Плита была свободна. Обычно в часы пик приходилось занимать очередь, иначе трех конфорок на всех не хватало. Снежана пришла без спичек. Она рассчитывала увидеть «вечный огонь». Студенты не выключали газ, и он горел круглосуточно. В этот раз чья-то заботливая рука огонь погасила. Возвращаться в комнату было бессмысленно — там спичек нет: она не курила и купить такую мелочь, как спички, всегда забывала.

Девушка решила добыть огонь на соседней кухне и спустилась на четвертый этаж. Видно, ночь не прошла впустую: мусорный бачок переполняли бутылки из-под различных напитков. Диапазон студенческого меню был широк: пиво, мартини, водка и даже шампанское. «Вечного огня» и здесь не оказалось. Пришлось идти на третий. Ей повезло: на плите третьего этажа стояла кастрюлька. От нее шел запах то ли жженого сахара, то ли резины. Под кастрюлей колыхалось голубое пламя. Обрадовавшись находке, Снежана стала искать, из чего бы сделать факел. Сгодился бы большой обрывок газеты, а лучше картона — идти далеко, тонкий клочок горящей бумаги можно не донести. Обычно на кухне всегда было полно любого хлама, но в этот раз ничего подходящего не нашлось. Немного постояв, рассматривая помойку, Снежана вышла в коридор.

Среди коридорного мусора искомого тоже не оказалось. Она уже собралась подняться в комнату за Таниной свечой, как увидела то, что искала: на стене висело объявление об очередном собрании студсовета. Снежана терпеть не могла собраний ради собраний, разговоры ни о чем. Однажды она побывала на одном таком мероприятии. После получаса демагогии и разглагольствований покинула зал, не обращая внимания на замечания организаторов, из-за чего тут же попала в немилость к администрации общежития.

Снежана приехала из Риги. Родителей у нее не было, но об этом девушка старалась не распространяться — не хотела вызывать к себе жалость. Дочь матери-одиночки никогда не видела своего отца. Ее мать погибла, оставив трехлетнюю Снежану младшей сестре Стелле. Юная Стелла не слишком обрадовалась такому подарку — в девятнадцать лет получить опеку над малолетней племянницей. Она безалаберно относилась к свалившимся на нее обязанностям: вовремя не забирала малышку из сада, ночами оставляла одну и часто, случалось, забывала покормить. Из-за этого девочка росла худой, как тростинка, молчаливой и не по-детски задумчивой.

Тете Стелле не везло в личной жизни: она поздно вышла замуж, затем очень скоро развелась. В социальной сфере ей тоже не удалось реализоваться. Поленившись в свое время получить профессию, Стелла сначала работала продавцом, затем, благодаря хорошенькой внешности, ей удалось устроиться секретарем. Это была самая высокая планка ее карьеры. Секретарь фармацевтической фирмы! От этого названия двадцатилетнюю Стеллу распирала гордость. В глазах подруг, таких же неучей, как и она сама, она теперь выглядела дамой в высшей степени значимой.

На работе своими основными обязанностями секретарь видела ношение высокого каблука и коротких юбок, а также обладание модной прической, стойкими духами и яркими ногтями. Передвигаться следовало не торопясь, высоко держа голову. Поднимая телефонную трубку, надлежало снисходительно, делая паузы, чтобы слова звучали весомо, произносить:

— Вы по какому вопросу? Перезвоните позже.

На этой должности Стелла долго не задержалась, шеф не оценил ее неотразимости и уволил бестолковую девицу.

Потом она много и часто меняла работу: то маленькая зарплата, то коллектив не такой, а то начальник тупица — все было не по душе. Остановилась тетя Стелла на поприще администратора в районной поликлинике. Она сидела в регистратуре и выдавала медицинские карты. Работа ей до икоты надоела, каждый день одно и то же: выписать талоны, по телефону ответить, когда кто принимает, и видеть скучное лицо коллеги, сидящей за соседним столом. Она бы с радостью сменила опостылевшую больничную обстановку, вот только на что? Уже не юная девочка, понимала: без образования интересной работы не будет.

Конечно же, во всех своих неудачах Стелла винила племянницу: из-за этой спиногрызки она не пошла учиться, это из-за нее не сложилась семейная жизнь. Подросшая Снежана все понимала, она сожалела, что доставляет тете столько неудобств. Решила, что, когда окончит школу, обязательно уедет и даст возможность тете Стелле пожить одной.

Когда в их квартире появился Янис, девушка убедилась в правильности своего выбора. Тогда ей было шестнадцать, и оставался последний учебный год. Он стал самым ужасным в ее жизни. Янис — грубый, потрепанный жизнью мужчина — не давал ей прохода. В трезвом сознании он пытался учить жизни неразумную племянницу сожительницы, когда напивался, буянил и лез в драку. Свои действия он называл воспитательным процессом. Снежана запиралась в маленькой комнатенке и сидела затаившись, пока дебошир не уймется. Однажды, когда Стеллы не было дома, пьяный Янис выломал хлипкую дверь комнаты девушки с намерением донести до «жалкого умишка тонкошеей пигалицы», как надлежит себя вести с «уважаемым человеком». Янис стоял совсем близко и уже протянул страшную лапу к ее голове.

— Сейчас я тебе шею переломлю, — вожделенно произнес алкоголик.

«Выход из комнаты перекрыт, что ж, придется прыгать», — мгновенно оценила ситуацию Снежана. Она ожидала такой вариант развития событий, поэтому никогда не запирала раму на шпингалет. Смущало только одно: второй этаж и под окном асфальт — можно сломать ноги. Девушка не стала раздумывать над выбором. Может, Янис не так сильно бы ее покалечил, но бетон, в отличие от этого выродка, не противен. Снежана быстро забралась на подоконник и выскочила в окно.