Бамбуковый дракон - Уоррен Мерфи

– Готов спорить, они его не нашли.

– Вы правы.

– А это значит, что...

– Сообщения продолжают поступать по сей день. Каждый год или два появляются все новые сведения. В основном в британской периодике.

– Полагаю, это и есть то, что они называют затишьем в прессе.

– Сейчас это не имеет значения. Рассказ Хоппера – или бред, называй как хочешь – вызвал очередной всплеск интереса к Тасик-Бера. В эту самую минуту музей Естественной истории организует экспедицию, которая прочешет район и навсегда положит конец его загадкам.

– Так вот куда идут денежки налогоплательщиков.

– Как бы то ни было, через пятнадцать дней экспедиция выступит из Куала-Лумпура и отправится на встречу с неизведанным.

– Замечательно, – отозвался Римо, сдерживая зевоту.

– Рад, что вы так думаете. Вы отправитесь с ними.

– Что вы сказали?

– Им нужен герпетолог, – ответил Смит.

– А кому он не нужен?

– Сначала они обратились к доктору Клэренсу Отто. Он получил степень в университете Сан-Диего и работает в зоопарке Буэна. Если вы в течение последнего десятилетия читали что-нибудь о рептилиях, вы должны помнить это имя.

– Еще бы, – ответил Римо, ухмыляясь.

– К несчастью для экспедиции, в прошлые выходные с доктором Отто случилась неприятность. Если не ошибаюсь, его сбила машина, а водитель скрылся. Гипс снимут не раньше Дня Благодарения.

– Какой позор.

– А это значит, что нашим охотникам на драконов нужно срочно искать замену.

– Ну и?...

– Они остановились на вашей кандидатуре.

– Не знаю, как бы это объяснить... – протянул Римо. – Но я совсем не разбираюсь в ящерицах.

– У вас есть время подучиться, – ответил Смит. – Я уже собрал необходимые материалы, и вы ознакомитесь с ними без особого труда.

– Все зависит от того, с кем мне предстоит общаться.

– Особых сложностей не предвидится, – заверил Смит, кладя на стол тонкую пластиковую папку. – Снаряжая экспедицию, музей исходил из того, что этот Нагак, если, конечно, он существует, представляет собой нечто вроде динозавра, поэтому костяк группы составлен из специалистов по окаменелостями. Вы будете единственным, кто имеет дело с живыми тварями.

– Чисто теоретически, – заметил Римо.

– Большего и не потребуется, – пообещал Смит. – Все, что вам придется делать, – это время от времени ронять словечко-другое по-латыни и изображать из себя ученого.

– Ага.

– Вы справитесь, я уверен.

– А вам не приходило в голову, что кому-нибудь из моих коллег захочется услышать знакомое имя?

– Отныне вы – доктор Рентон Уорд из нью-орлеанского серпентария, – сказал Смит. – У вас есть печатные труды – десяток монографий и книга о гадах Нового Света. Мы предоставим вам возможность ознакомиться с ними. Между прочим, ни в одной из публикаций нет фотографии автора.

– Это очень кстати. А что же сам доктор Уорд?...

– КЮРЕ предоставила ему оплаченный отпуск на Таити. И даже если кто-нибудь вздумает навести о нем справки, вы в полной безопасности.

– Вы что же – подкупили всех сотрудников серпентария?

– Мы помогли им получить разрешение на вывоз нескольких представителей таиландской фауны, занесенных в Красную книгу. И пополнили их бюджет на строительство.

– Последний вопрос: из-за чего вся эта суматоха?

– Из-за урана, – ответил Смит.

– Сдается мне, вы насмотрелись «Звездных войн».

– При чем здесь это?

– Они там только и делают, что ищут магический кристалл.

Поразмыслив над словами Римо, Смит решил оставить их без ответа.

– У нас есть основания полагать, что целью экспедиции – по крайней мере нескольких ее участников – является поиск урана, а не динозавров. Если им удастся найти следы Хоппера и выяснить, чем он занимался, им не составит особого труда наложить руку на месторождение.

– С чего они взяли, будто бы Хоппер нашел то, что искал? Вы ведь говорили, что он был в беспамятстве.

– У него был сильный жар. – Смит нерешительно помедлил, глядя на Римо поверх стола, и добавил: – Я могу ошибаться, но его недуг вряд ли был вызван вирусом или бактерией.

– Чем же?

– Вскрытие показало, что Терренс Хоппер умер от лучевой болезни, – сказал Смит.

На этом инструктаж закончился, и Римо отправился зубрить.

Следующие две недели Римо провел за школьной партой. Он прочел дюжину книг о рептилиях и амфибиях, впитывая сведения и заучивая их наизусть при помощи навыка сосредоточенности, приобретенного за долгие годы уроков Синанджу. Римо узнал, что рептилии и их родственники вовсе не «хладнокровные» твари, что они умеют приноравливать температуру своего тела к теплу окружающей среды. Он уяснил различия между гадюками и более древними и примитивными представителями класса Elapidae с их короткими неподвижными зубами, вооруженными парализующим ядом. Римо выучил ареал обитания и брачные обычаи основных видов, населяющих Южную Азию, и мог бы, не колеблясь, отличить аллигатора от крокодила. В случае необходимости он мог бы определить пол черепахи по строению панциря и указать различия между двумя подотрядами. Эрудицию Римо пополнила пухлая энциклопедия доисторических животных, расширившая его познания об эпохе, в течение которой планета находилась в распоряжении гигантских рептилий. Проштудировав «свою» книгу «Систематика гадов Нового Света», Римо почувствовал, что знает предмет как свои пять пальцев.

Впрочем, это никак не помогло ему в объяснениях с Чиуном.

Мастер Синанджу редко интересовался подробностями операций, а уж о причинах, которыми руководствовался Смит, давая то или иное задание, и вовсе никогда не спрашивал. Чиуну было достаточно того, что доктор Харолд В. Смит, которого он считал могущественным, хотя и безнадежно одряхлевшим стариком и сумасшедшим Императором, выбрал ту или иную цель и требует уничтожить ее. Ассасины Дома Синанджу служили наемными убийцами целое тысячелетие, а то и дольше. Многотомные повествования о ремесле Синанджу были пронизаны его духом, находившим свое отражение в лозунге «Смерть питает жизнь».

Но пачка тяжеловесных фолиантов, отвлекавших Римо от изучения поэзии Унга и дыхательных упражнений, все же заинтересовала мастера Синанджу. Как-то раз Римо застал Чиуна с книгой в руках. Это был шестидесятипятистраничный обзор о древесных лягушках Азии. Чиун листал ее, выражая свои чувства едва заметным поднятием бровей.

– На сей раз у меня особое задание, папочка, – сообщил Римо.

Чиун безразлично взмахнул рукой, пропуская его слова мимо ушей.

– Императору Смиту виднее, – сказал он, а про себя добавил: «Этому старому болвану».

– Что ты знаешь о драконах? – тут же спросил Римо.

– Драконы?

– Эдакие, знаешь ли, огромные ящеры, которые плюются огнем.

– Сарказм – свидетельство дурных манер, – заметил мастер Синанджу.

Римо закатил глаза.

– То-то ты так часто пускаешь его в ход.

– Вздор. Мастер Синанджу не вступает в перебранку с дураками. Мои слова – это мудрые наставления тем, кто совершает ошибки из-за невежества, глупости и самонадеянности. И если мои замечания уязвляют гордость дураков, то лишь потому, что помогают им осознать собственную никчемность.

– Так как насчет драконов?

Прежде чем ответить, Чиун надолго задумался.

– Давным-давно, – наконец заговорил он, – еще до того, как Всевышний создал венец своего творения, первого корейца, Ему показалось забавным населить землю чудовищами. Они были очень разнообразны, но в большинстве своем совершенно глупы. Лишь некоторые из них обладали коварством и жадностью, свойственными современному человеку – кроме корейцев, разумеется. Подобно людям, они убивали для развлечения и собирали черепа, как будто старые ящеричьи кости могут иметь какую-то ценность. В конце концов Творцу надоело наблюдать за ними, и Он уничтожил большинство драконов, чтобы освободить место для человека.

– Большинство?

– По моему мнению, в котором, вероятнее всего, и заключена истина, Создатель, охваченный желанием узреть совершенство во плоти, не позаботился как следует очистить Землю от чудовищ. Некоторые из них уцелели и скрылись в подземных пещерах. Они следили за размножением людей, которые пожинали неслыханные плоды, производимые землей. Потом драконы стали угрожать человеку, собирая дань в виде золота, серебра, драгоценных камней и девственниц.

– Девственниц?

– Даже дракон нуждается в пище, – ответил Чиун.

– Ну да, конечно. Я не подумал.

– Об этом остается только пожалеть.

– Так, значит, ты веришь в драконов? – спросил Римо.

– Вера есть вопрос личных пристрастий и суждений, – сказал Чиун, – в то время как мудрый человек предпочитает опираться на факты, а веру и убеждения оставляет для сердечных дел.

– Прости, мой папочка, но я хотел спросить...

– Ты хотел узнать, остались ли драконы на земле, – прервал его Чиун. – Мой опыт мастера Синанджу не в силах дать ответ на этот вопрос, но существует предание...