Страницы из дорожного блокнота - Мария Александровна Дубинина

подошел к концу, и часы исправно показывали довольно позднее время, весьма, к слову, подходящее для подобных разговоров. Миссис Джонсон, вдова преуспевающего торговца из провинции, быстро перекрестилась в своем углу; готов поспорить, новая тема пришлась ей не по душе.

— Как и многие другие, мисс, — легкомысленно отмахнулся курсант с напомаженными усами. Я постоянно забывал его имя, то ли Крейг, то ли Дрейк. — Уверен, каждый знает с дюжину таких историй и притом невымышленных. Никто лучше нас, англичан, не рассказывает историй о привидениях. Так ведь?

Мой сосед справа нервно промокнул абсолютно сухой лоб и пробормотал нечто, чего я не сумел разобрать, но интонация его намекала о легком недовольстве.

— Простите, — мистер Максли, а именно так его звали, робко поднял руку, — но может не стоит пугать дам на ночь глядя?

Наблюдая за дискуссией, я едва сдерживал улыбку, ибо единственным напуганным человеком среди присутствующих был именно он, а вовсе не дамы, которые, напротив, проявили к словам курсанта горячий интерес, за исключением разве что почтенной вдовы.

— В ваших словах есть доля правды, Крейг, однако сейчас не Рождество и мы сидим не у камина, — иронично усмехнулся мистер Смит, мужчина в дорожном костюме и гетрах. — Но может вы и начнете наш вечер страшных историй?

С первого дня я проникся к Смиту искренней симпатией, несмотря на то, что перемолвился с ним едва ли и парой фраз. В его облике, голосе, манере поведения читалась уверенность, стабильность и приземленность обычной жизни, коей у меня не было уже давно.

Меж тем молодой человек принял вызов, пригладил усы и попытался придать лицу серьёзное выражение, долженствующее, по его мнению, убедить нас в правдивости его будущих слов, а мне же оно показалось несколько пафосным и наигранным, впрочем, молодости многое простительно.

— Эту историю мне рассказал знакомый офицер. Он служил в 12-ом кавалерийском полку, который в то время, а было это ровно три года назад, квартировал в селении Сэндлот, что в Хэмпшире. Офицер тот, имя его я сохраню в тайне — назовет его Паркер, слыл честным и порядочным человеком и доблестным солдатом Ее Величества.

Так вот однажды, собираясь с товарищами в местный паб, он повстречался на улице со старой уродливой женщиной. "Выглядела она жутко, — говорил он мне. — Кожа сморщенная, точно изюм, и такая же темная". Старуха велела ему немедля отправляться обратно в казарму и не выходить оттуда до самого утра, однако офицер был не из робкого десятка и не послушал странного предостережения. И той же ночью в пабе приключилась кровавая драка, Паркер получил серьезное ранение и чудом выжил.

— Выходит, ваш друг встретил ведьму? — дрожащим голоском спросила мисс Виннер.

— Так ведь это ещё не конец истории. Самое интересное случилось после. Выписавшись из лазарета, офицер Паркер поспешил найти ту добрую старую женщину, но к ужасу своему узнал, что она мертва уже больше десятка лет и была настоящей колдуньей. Такая вот история, дамы и господа.

Признаться, меня она не впечатлила, особенно если вспомнить ночь в мертвой деревне с ее ведьмами и священным костром. Право слово, мне было бы что рассказать, однако я вновь промолчал, и бравый курсант Крейг остался при мнении, что сумел все нас удивить и напугать.

— Какие однако жуткие вещи вы говорите! — от волнения мисс Виннер не произносила слова, а буквально выкрикивала. — Призрак ведьмы, вы подумайте только!

Ободренный реакцией юной леди, Крейг гордо выпятил грудь и хотел было еще что-то сказать, но был прерван взявшим на себя роль этакого présentateur** мистер Смит:

— Предоставим слово нашим прекрасным дамам? Смелее, уверен, вы сумеете нас поразить.

В который раз отметив про себя его прекрасные манеры и язык, я вместе с остальными обратил взгляд к прекрасной половине нашей вынужденной компании.

Я предполагал услышать романтичную сказку о невинной деве и ее неверном возлюбленном, и, в принципе, не сильно ошибся.

— Это произошло в семье одной моей хорошей подруги, — начала мисс Виннер несколько неуверенно. — Если быть точнее, то с ее прабабкой. У них было имение в Дербишире. Или в Ланкашире? — девушка замялась и мило покраснела. — Кажется, все же в Дербишире. Ее звали Деборой, прабабушку, я имею в виду.

Рассказчица робела и путалась в словах, и мне стало неловко и стыдно за то, как нелестно я оценил ее старания, не выслушав даже самого начала. Я стал циничен и надменен. Несомненно, на то были свои причины, и при том весьма и весьма веские, и все же нельзя судить обо всех людях, исходя из собственного, пусть и очень богатого, жизненного опыта, как из единственно верного критерия. Что видело в жизни это юное прелестное создание? Уверен, что она путешествовала впервые, и беседа наравне с мужчинами будоражит и смущает ее одновременно. От молчаливой компаньонки не слышно было ни слова поддержки, и я, пожалуй, в первый раз напрямую обратился к девушке:

— Что же было дальше? Не томите слушателей, мисс, мы в нетерпении.

Приободренная, она продолжила, тепло мне улыбнувшись:

— Дебора была всей душой влюблена в одного юношу, имени его я, увы, не помню. Дело шло к свадьбе, родители невесты дали свое благословение, но поставили условие — молодой человек должен был отдать долг короне, отслужив в регулярной армии ровно год и ни днем меньше. Времена тогда были мирными, Дебора ждала жениха и готовилась к свадьбе, пока однажды не увидела странный сон...

Я услышал рядом тяжкий вздох курсанта, и неприятная мысль поразила меня. Неужели и я вел себя подобным образом и также возмутительно откровенно демонстрировал свое презрение к чужим словам? У меня точно открылись глаза, и я увидел себя со стороны, наблюдающего за происходящим с надменным видом человека, знающего то, чего не знают другие. И до того отвратителен оказался тот образ, что я ужаснулся и поспешил прогнать его прочь и пропустил изрядную часть рассказа мисс Винер.

Переспрашивать было неудобно, да и скоро мне все и так стало ясно. Юноша погиб на чужбине, так и не вернувшись к невесте, а ей явился его призрак, чтобы попрощаться навсегда.

Мисс Виннер сама до того растрогалась, что едва ли не рыдала, заканчивая говорить. Я мог бы стать следующим рассказчиком,