Страницы из дорожного блокнота - Мария Александровна Дубинина

— Я привез сувениры из путешествия. Хотите взглянуть?

Таким бесхитростным приемом, действующим безотказно абсолютно на всех дам любого возраста и социального положения, я успокоил мадам Деларош и занял ее внимание на несколько часов, которые с удовольствием посвятил сну. Мне приснились зеленые глаза с хитрым прищуром, бушующее море, ветер, свистящий в парусах, трясущийся дилижанс, а под конец — теплые пальчики самой прекрасной леди-медиума во всем мире. Они гладили мой разгорячённый лоб и тихо шептали слова, которых я не понимал, но они звучали так нежно и так сладко, что я проспал дольше, чем планировал и проснулся отдохнувшим и полным сил. С кухни просачивались запахи горячей выпечки и какао — мое идеальное утро.

— Хорошо отдохнули, доктор? — мадам Деларош споро накрывала на стол в гостиной, что всегда, насколько я помнил, утром и вечером служила еще и столовой. Я воздал должное ванильным круассанам и тостам со сливочным маслом и только после этого перешел к серьёзному разговору.

— Это улица. Видите, на это указывает "рю", — мадам вернула мне листок. — В Париже есть такая, а вот что за цифры внизу, уж извините, ума не приложу.

Несомненно, ей хотелось узнать подробности, но я спрятал записку в карман и поднялся из-за стола.

Мой поезд отходил с вокзала утром следующего дня, и у меня было время нагуляться вдоль Темзы, навестить знакомых и собраться с мыслями. Меня никто не провожал, я напоследок окинул взглядом галдящий и кричащий перрон и закрыл дверь. Поезд понес меня прочь, и в музыке его басистых гудков мне почудилось одобрение.

Впервые пускаясь в путешествие, много, очень много лет назад, я видел в этом увлекательное приключение, позже — опасную авантюру, и только сейчас понял одну важную истину — не имеет значения, куда и зачем мы едем, главное — с каким настроем. Именно настроение определяет исход путешествия и то, с какими чувствами мы будем его вспоминать. Отправляясь осенью в Ирландию, я был под властью хандры и безысходности, и эти ощущения словно бы предопределили печальные и страшные события, что мне пришлось пережить. Пусть же этот дневник запечатлеет мое предвкушение, азарт и то предчувствие тайны, что овладело мной, и пусть они сделают это путешествие запоминающимся и интересным. И больше никаких смертей.

Париж встретил меня мягким пушистым снегопадом и легким морозцем, приятно пощипывающим щеки. Там же, на вокзале, я приобрел карту города и путеводитель на английском, все же язык я знал отнюдь не в совершенстве, впрочем, насколько мне известно, английский язык распространен во многих странах. Не дожидаясь частных извозчиков, я сел в первый попавшийся омнибус и, уже устроившись на скамье, углубился в чтение. Для начала — недорогая гостиница.

Бытовая часть обычно волновала меня более всего. Домосед по сути, я с трудом ориентировался в незнакомой обстановке, несмотря на некоторый опыт в подобного рода делах. Постовой любезно подсказал, как найти хороший постоялый двор недалеко от центра города, и к моему великому счастью, совсем рядом с рю де Лешель. Туда-то я и направился, мельком осмотрев свой номер, переодевшись и разложив немногочисленные вещи.

Искомая улица ничем не выделялась из множества других. Она была не слишком протяженна, не слишком широка или слишком узка, одинаковые двухэтажные коттеджи ее щеголяли рождественским убранством, а дорожки до снегопада кто-то тщательно подмел. Редкие прохожие добродушно улыбались мне и кивали, как старому знакомому. Я прошелся из одного конца улицы в другой и обратно, однако так и не заметил ничего, что дало бы мне подсказку. Снегопад усилился, и я был вынужден отложить свои изыскания на более удачное время.

Таким образом, не добившись успеха в первый день, я неоднократно предпринимал новые попытки и скоро стал на рю де Лешель практически своим человеком. На четвертый день однако кое-что случилось, что несколько разнообразило мои скучные прогулки.

— Monsieur! Excusez-moi! — окликнул меня незнакомый мужчина. — Il est quelle heure? [1]

Я начал лихорадочно соображать, что он имел в виду. Некоторые слова казались знакомыми. Я решил для начала поздороваться:

— Bonjour! — следующую фразу я выучил в числе первых. — Pardone, je ne comprends pas.[2]

— О! Какое счастье! — джентльмен подошел ближе и протянул руку для приветствия. — Собрат англичанин, какая радость!

Мы обменялись рукопожатиями. Я был удивлен, однако удивлен приятно.

— Позвольте же представиться, — он элегантно приподнял свой дорогой цилиндр ровно настолько, насколько предписывал этикет, не переставая улыбаться. — Реджинальд Кроуфорд, родом из Уилтшира, к вашим услугам, сэр.

— Джон Найтингейл, доктор, — я несколько неловко прикоснулся к полям собственного не слишком нового котелка. — Из Нортумберленда.

— Что ж, приличия соблюдены, — мой новый знакомый ловко перекинул посеребрённую трость из одной руки в другую и подцепил меня под локоть. — Позвольте пригласить вас на обед, вижу, вы с утра на ногах.

— Видите? Но как?

Мистер Кроуфорд подмигнул мне и расхохотался — я вообще заметил, что он весьма веселый и жизнерадостный человек и, судя по одежде и трости, далеко не бедный.

— Вы каждое утро проходите мимо моего дома, а уходите обратно далеко за полдень. Конечно, это лишь мои догадки, но в здешнем квартале хороших ресторанов днем с огнем не сыщешь. Разве что третьесортные бистро.

Кроме того, мистер Кроуфорд был наблюдателен и неглуп. И определённо богат. Я не мог решить, как отношусь к этому, однако осведомленность случайного знакомого могла пойти на пользу моим изысканиям.

Обед превзошел все мои даже самые смелые мечты, даром что, как выяснилось, мистер Кроуфорд был холост и держал минимум слуг для такого шикарного дома, как у него. Ко всему прочему, мы оказались почти ровесниками, что помогло нам уже к десерту общаться вполне свободно.

— Вы не представляете себе, мистер Найтингейл...

— Просто Джон, пожалуйста.

— Вы не представляете себе, Джон, какое счастье, что я обратился именно к вам, — раскуривая трубку, поделился хозяин. — Мне срочно нужен компаньон для одного весьма необычного предприятия.

Я украдкой помахал ладонью, отгоняя дым, который с детства не переношу из-за своей латентной астмы.

— О чем вы? Что за предприятие?

— Не переживайте, ничего серьезного. Будете? — он протянул трубку, чем