СОВМЕСТНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ - Барбара БОСУЭЛ

Кортни сложила руки на груди и с сомнением покачала головой.

– Ну хорошо, я мог бы познакомить вас с парнем, который будет писать очерк для «Взгляда», и вы бы объяснили ему, как все это должно выглядеть. Он – их единственный корреспондент в Вашингтоне и один из лучших писателей в информационном бизнесе.

– Что объясняет, почему он работает во «Взгляде изнутри», этом бастионе журналистики, а не в какой-то там мелкой газетенке вроде «Нью-Йорк тайме» или «Вашингтон пост».

– Меткий выпад, – улыбнулся Коннор. – Один – ноль в вашу пользу, Кортни.

Его туманная улыбка как-то странно действовала на нее, словно током пронизывала. От его взгляда мурашки бегали по коже. Это чувство было и приятным и пугающим одновременно. Разум подсказывал ей отвернуться, а сердце – смотреть не отрываясь в эти холодные глаза, пока…

Пока что? – молнией мелькнула спасительная мысль. Наслаждаться сентиментальным обменом взглядами с опытным льстецом – верный способ нажить себе неприятности. У нее не было опыта общения с подобными льстецами, но не надо ломать ногу, чтобы узнать, больно ли это. То же самое можно сказать и о сердце.

– Нам необходимо встретиться с ним как можно скорее, – сказал Коннор. – Сегодня днем.

– Но я не могу так просто вскочить и уйти. У меня дела…

– Отложите этот пленительный экстренный выпуск о привычках африканских муравьедов, Цыганочка. Мы на пороге самой важной передачи, которую когда-либо выпускало Национальное общественное телевидение. И может быть, единственной, имеющей отношение к жизни, – добавил он с отчетливым вызовом в голосе.

Кортни понимала, что ей следует игнорировать его насмешки и общаться с ним так же бесстрастно и деловито, как с любым другим коллегой. Он намеренно старался раздразнить ее – это она тоже понимала.

– Меня тошнит от ваших злобных нападок на НОТ! – воскликнула она. – Если вы не прекратите, я даже и думать не буду о том, чтобы согласиться работать с вами.

– Слишком поздно, Цыганочка. Вы уже подумали и согласились. – Он усмехнулся и вручил ей недоеденный сэндвич. – Теперь сядьте и поешьте. Вы ужасно раздражительны, и все потому, что вы ничего не ели со вчерашнего вечера, помните? Вам необходимо подкрепиться.

– Избавьте меня от ваших забот, – устало проговорила Кортни. – Я все равно уже потеряла аппетит, и все благодаря вам.

Она не смогла удержаться от едкого замечания. Ее темные бархатные глаза скрестились с его зелеными.

Что-то – может, интуиция, может, опыт – подсказывало ему, что дело вовсе не в ленче. Он прочитал в ее глазах то, о чем она, возможно, и не догадывалась, и сделал так, как она хотела, хотя и боялась признаться ему в этом.

Он обнял ее за плечи и осторожно, но решительно усадил на стул.

– Необходимо уточнить некоторые обязательные правила нашей совместной работы, – сказал он тихим хриплым голосом, нахлынувшим на нее теплой волной.

Она попыталась встать и доказать тем самым свою независимость, но что более важно – установить безопасную дистанцию между ними. Его руки неумолимо вжали ее в стул.

– Правило номер один: если я говорю вам что-то делать, вы должны это делать, – его голос был нежным, однако в нем чувствовалась стальная уверенность. – Я буду руководить нашим расследованием, потому что знаком с преступным миром, где действуют такие опасные крысы, как Уилсон Неллер. Ведь вы не привыкли к подобной борьбе. Одной вам с ними не справиться.

– Я не наивная дурочка, которую легко обмануть или запугать, особенно вам! – добавила она резко и попыталась подняться, на этот раз со значительно большей силой. Но бесполезно – все оказалось напрасным.

– Расслабьтесь, Цыганочка, я не запугиваю вас.

Коннор начал разминать ее напряженные мышцы плеч. Она чувствовала себя такой слабой и хрупкой рядом с ним. Его голова склонилась, и он случайно коснулся подбородком ее гладких темных волос. Или не случайно? Ее волосы были такими мягкими, блестящими и так чудесно пахли. Он глубоко вздохнул и прикрыл глаза. У него закружилась голова.

Сначала Кортни попыталась успокоиться и привыкнуть к мысли, что ей не удастся сдвинуться с места без его разрешения. Его руки демонстративно напоминали, с какой легкостью он может властвовать над нею – вещь крайне неприятная для независимой женщины.

Но трудно было долго сердиться под его большими теплыми руками. То, что началось как расслабляющий массаж, постепенно переросло в возбуждающую ласку. Она старалась сидеть на стуле прямо, но разве можно долго оставаться холодной под его волшебными пальцами, чувствуя жар его тела и теплое дыхание на своих волосах…

Кортни глубоко вздохнула, ее сердце едва ли не выпрыгивало из груди. Ей показалось или она и в самом деле почувствовала, как его губы коснулись ее макушки? Ей хотелось сдаться, уронить голову ему на грудь, закрыть глаза и расслабиться…

Коннор тщетно боролся с собой. Он уже проиграл два главных сражения: первое – когда заглянул в эти огромные карие глаза и уступил непреодолимому желанию коснуться этой удивительной девушки, и второе – сейчас, когда продолжал ласкать ее.

Он почувствовал, как она медленно сдается: мышцы теряли напряженность, а дыхание участилось.

В нем вспыхнуло жаркое пламя желания. Он чувствовал тепло, давление, удовольствие, зародившиеся глубоко внутри его…

– Кортни! – раздался в коридоре резкий голос Мими Дитмар и сразу за ним дребезжащий стук в дверь.

В одно и то же мгновение Коннор опустил руки, а Кортни вскочила со стула. Когда Мими постучала снова, они бросились в противоположные концы кабинета.

– Входите, Мими, – крикнула Кортни голосом, прозвучавшим на редкость неуверенно. Ее щеки порозовели, и она старательно отводила взгляд от Коннора.

Мими вошла со стопкой видеокассет.

– Поскольку мистер Маккей интересуется американским кинематографом, я подумала, что он, возможно, захочет увидеть записи наших последних программ на эту тему, – она сунула пленки в руки Контора. – Пожалуйста, мистер Маккей. Берите и наслаждайтесь.

Коннор растерялся. Кортни слабо улыбнулась:

– Спасибо, Мими.

Мими кивнула и быстро вышла из кабинета.

– Она думает, что вы кинорежиссер, – объяснила Кортни прежде, чем Коннор успел что-либо спросить. – Бунтарь из Голливуда. И она явно решила, что вы достойны сотрудничества с нашей компанией.

– А почему она решила, что я режиссер? Кортни молча пожала плечами, предпочитая не говорить об этом. Он мог сделать неверные выводы.

Она искоса взглянула на него и обнаружила, что он наблюдает за ней. Напряжение, сильное и обжигающее, осязаемо пульсировало между ними. Кортни чувствовала, что он, как и она, вспоминает те мгновения перед появлением Мими. Ее снова охватил жар. Слава Богу, он не узнает, как близка она была к.., к…