СОВМЕСТНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ - Барбара БОСУЭЛ

– Я делаю это только ради брата и его жены и всех бездетных пар, – объявила она, словно бы уговаривая себя. – Если этого удава Ноллера удастся устранить, может быть, матери будут отдавать своих детей в официальные агентства, и их смогут усыновить не слишком богатые люди.

Коннор кивнул, безуспешно пытаясь отвести от нее взгляд. Еще один незваный прилив яростного желания потряс его. Он вроде бы давно научился контролировать свои эмоции. Но впервые за много лет он почувствовал, что не в силах справиться с собой. И это его встревожило.

– Вам наверняка очень понравится разыгрывать супружескую пару в этом сельском раю, Тенистых Водопадах, – лукаво напомнил о себе Кауфман.

– О чем это вы? – удивилась Кортни.

– Мы никуда не собираемся уезжать, – добавил Коннор.

– Неужели вы ничего не знаете о Тенистых Водопадах? – поразился Кауфман. – Ну ладно. Я думаю, мало кто может сравниться со мной и моей разведывательной сетью. Город Тенистые Водопады – самая секретная часть операции Ноллера.

Он посмотрел на Коннора и Кортни с нескрываемым превосходством:

– Позвольте объяснить вам обычную процедуру Уилсона Ноллера. Через несколько недель или месяцев после первого визита в его городской офис будущие приемные родители отправляются в маленький городок Тенистые Водопады около границы штатов Западная Виргиния и Мэриленд.

– Уехать? Вместе? Вдвоем? – выдохнула Кортни.

Кауфман утвердительно кивнул:

– В этом суть дела. Похоже, что Ноллер владеет большой частью этого городка. Вы останавливаетесь в назначенном им месте, там он вручает вам ребенка, и все время его шпионы следят за вами. Так что вам придется играть очень убедительно. Одна из главных причин неуловимости Ноллера – это период наблюдения. Если появится подозрение, что родители не те, за кого себя выдают, сделка не состоится. И соответственно никакого материала для публикации вы не получите. Поэтому нельзя допускать никаких промахов, детки.

– Ни одна из пар, с которыми я разговаривал, не упоминала про этот город, – пробормотал Коннор.

Он был потрясен гораздо больше, чем хотел бы признать. Одно дело – сыграть мужа Кортни Кэри в кабинете адвоката, совсем другое – жить с нею как муж.

Вся ситуация неожиданно приняла угрожающие очертания.

– Все пары подписывают клятву не упоминать о Тенистых Водопадах ни при каких обстоятельствах, – пояснил Кауфман.

– Я не юрист, но даже я понимаю, что такая бумага незаконна и ни к чему не обязывает, – сказала Кортни. У нее голова пошла кругом. Жить с Коннором Маккеем в качестве его жены? И убеждать сторонних наблюдателей, что у них счастливый брак? А если в этом назначенном месте будет только одна спальня и одна кровать?

– Безусловно, но это доказывает, как все эти люди боятся Ноллера. Обе стороны понимают, что поступают незаконно и безнравственно. Если вы действительно хотите остановить Ноллера, вам придется поехать в Тенистые Водопады.

– Конечно, мы хотим остановить Ноллера, – сказала Кортни.

Коннор заглянул в ее прекрасные темные глаза и почувствовал угрызения совести. У него, в отличие от нее, были свои, личные причины ненавидеть Ноллера. Он был уверен, что именно Уилсон Ноллер продал его Маккеям.

Коннор вспомнил ошеломляющую боль, с которой впервые узнал, что он не тот, кем считал себя, что Маккеи – не настоящие его родители, что они получили за него деньги. И хотя он ничего не узнал о своей настоящей матери, Дэннис Маккеи не постеснялся рассказать тринадцатилетнему мальчику о богатом высокопоставленном человеке, отказавшемся от него.

С того дня Коннор читал все, что мог найти о своем отце, Ричарде Тримэйне. Он знал, где он живет и работает, знал о своих трех сводных братьях: Коуле, старше его на два года, и младших – Натаниэле и Тайлере. Он знал, что жена Тримэйна, Марии, погибла в автомобильной катастрофе в возрасте двадцати девяти лет. Тримэйн больше не женился, посвятив себя бизнесу и воспитанию троих сыновей, старшему из которых к моменту гибели матери не было и восьми. По общему мнению, Тримэйн был потрясен смертью молодой жены и до сих пор любил ее.

Коннора смешила эта сказка: его собственное существование опровергало ее. Ричард Тримэйн обманул красавицу Марни, и его измена привела к появлению на свет нежеланного сына.

Неудивительно, что тридцать четыре года назад Тримэйн-старший обратился за помощью к старому другу-юристу Уилсону Ноллеру. Ноллер и Тримэйн выросли вместе, они до сих пор играли в гольф и вращались в одном и том же обществе. Падение старого друга нанесло бы удар и Ричарду Тримэйну.

– Мы поймаем Ноллера, – глаза Коннора яростно засверкали. – Мы сделаем для этого что угодно, правда, Кортни?

Кортни изучающе смотрела на него. Она чувствовала исходившее от него напряжение – совсем не то чувственное напряжение, которое возникло между ними минутой раньше. Он выглядел опасным, суровым и жестоким.

Но продажа детей – жестокое преступление, и нужно быть сильным, чтобы победить такого противника, как Уилсон Ноллер. Шанс прикончить организацию Ноллера стоит нескольких дней притворства. Притворство – вот ключевое слово. И если там будет только одна кровать, Коннору придется спать в ванной или на полу!

– Да, мы сделаем это, – подтвердила Кортни.

– Глупцы рвутся туда, где боятся пройти ангелы, – ехидно заметил Кауфман.

Кортни устало вздохнула. Ей было не по себе, а насмешки Кауфмана лишь добавляли масла в огонь. Она снова взглянула на Коннора, их глаза встретились, отчего пульс Кортни участился.

– Мне пора уходить, – неожиданно объявила она. – У меня деловая встреча через двадцать минут.

Небольшая ложь во спасение: до ее встречи еще целых два часа, но все ее оборонительные инстинкты требовали немедленно убираться отсюда. Немедленно!

– Увидимся вечером, – крикнул Коннор, когда она выходила, – около восьми. Нам нужно обсудить детали.

– Вечером у меня свидание. Позвоните на работу завтра утром, – приказала Кортни и гордо удалилась.

– Ты нашел себе очень дерзкую маленькую жену, – заметил Кирэн. – Ей необходимо показать, кто командир.

Коннор смотрел на дверь сверкающими глазами.

– Я думаю, не начать ли сегодня вечером?

В огромном зале привилегированного клуба было устроено чествование богатейшего коннозаводчика из Виргинии Хармона Блейка Хопвуда – ему исполнялось шестьдесят лет. Кортни с тоской обвела взглядом зал. Повсюду в кадках стояли живые деревья, на их ветвях висели клетки с птицами – все это, по мнению устроителей, должно было создать впечатление, будто празднество происходит в настоящем лесу. Хопвуд был заядлым охотником и рыболовом, и декорации отражали его вкусы. Джаз-оркестр из двух десятков музыкантов, дорогое угощение и толпа высокопоставленных гостей всех возрастов подчеркивали роскошь банкета.