Военное искусство в Средние века - Чарлз Оман

Оставленные в покое в своем доме-острове, англичане (практически вырезав или загнав в гористые местности местных жителей, кельтов. – Ред.) держались старых германских военных обычаев дольше других европейских народов. Когда возник конфликт между Мерсией и Уэссексом, в военных действиях участвовали наспех собранные в разных областях отряды воинов, возглавлявшиеся олдерменами и главными магистратами городов. Отсюда война была хаотичной и непоследовательной, в результате чего эти армии носили временный характер. С такой слабой военной организацией не было возможности задумывать планы широких, надежных завоеваний. Стычки различных графств, какими бы ожесточенными и беспрерывными они ни были, не приводили к определенным результатам. Если в IX веке в Англии стала проявляться тенденция к объединению, то вызвана она была не военным превосходством Уэссекса, а вымиранием царствовавших линий и неудачным внутренним положением других государств.

В то время как нарастала эта предрасположенность к объединению, весь остров подвергся такому же испытанию иностранного нашествия, какое потрясло до основания и франкскую империю. На Англию внезапно напали и своими ужасными набегами продемонстрировали, что старая германская система не отвечает потребностям дня. Викинги во всем превосходили противостоявшие им силы – в тактике, вооружении, боевой подготовке, мобильности. Датчанин уже сам по себе был членом старой воинственной шайки, нападавшей на крестьянина, только что оставившего плуг, испытанным в боях воином, мерившимся силами с необученным ополченцем. Будучи профессиональным воином, датчанин обеспечил себя снаряжением, с которым в английской армии могли соперничать только старшие командиры. Кольчуга была скорее правилом, чем исключением, а уж шлем имелся практически у всех датских воинов. Фирд (ополченец из свободных английских крестьян), с другой стороны, выступал против него, лишенный защиты и обремененный разношерстным набором оружия, где копье и меч соседствовали с дубиной и каменным топором[19]. Правда, если датчане давали возможность местным ополченцам собраться, то последние, не уступая датчанам в храбрости и превосходя численно, иногда сводили на нет преимущество в вооружении. Однако целью викингов скорее был грабеж, нежели схватка; их отряды высаживались на каком-нибудь участке английского побережья, «уже на конях»[20], и затем разъезжали повсюду, круша все подряд. Обладание захваченными викингами лошадьми давало возможность быстро передвигаться, на что не могли надеяться ополченцы; когда местные ополченцы, собрав силы, прибывали к месту, где последний раз видели захватчиков, вместо противника они видели только дым и развалины. Когда викингов прижимали к стене – что, несмотря на их обыкновение вовремя скрыться, иногда случалось, – датчане демонстрировали врожденные тактические способности, создавая полевые укрепления, с которыми англичане не привыкли иметь дело. Захватчики могли месяцами ждать в такой фортификации на какой-нибудь господствующей высоте и другом удобном для обороны месте, пока ополченцы не разойдутся по домам.

Атак на свои позиции викинги не боялись, ибо строй вооруженных боевыми топорами воинов обычно мог сдержать самый яростный натиск английских ополченцев. Сражение у Рединга (871) было более типичным, чем при Эдингтоне (878). На один успешный штурм укрепленного лагеря последовало два кровопролитных ответных удара.

Хотя нападение викингов послужило причиной изменений существовавшей системы, которые в некоторых отношениях соответствовали франкским, в Англии новая военная организация продолжала твердо опираться на тяжеловооруженных пехотинцев как на отдельный род войск[21]. Хотя феодальное общество почти не менялось, налицо была тенденция к расслоению общества, и под воздействием непрестанных войн более важные фрихолдеры (свободные землевладельцы) вливались в ряды тэнов, служилой и родовой знати, тогда как менее успешные свободные крестьяне опускались до положения крепостных. Как свидетельствуют законы короля Альфреда (р. ок. 849 г., король Уэссекса в 871 – ок. 900 гг. Вел борьбу с датчанами. По договорам 878 и 885 гг. с датским королем Гутрумом признал, что датчанам принадлежат север и восток (бóльшая часть) Англии; Альфреду датчане оставили юг и запад (с Лондоном). – Ред.), свободные крестьяне играли меньшую роль, чем раньше. Тэны, которые первоначально были всего лишь присягнувшими товарищами короля или военного вождя, теперь стали мелкими землевладельцами и фактически служилыми людьми. К XI веку не существовало сомнений, что если королевский тэн призывался на военную службу, он должен был подчиниться или нести наказание, включая возможную конфискацию его земли[22]. Все владельцы пяти и больше хайдов (наделов) теоретически входили в состав тэнов, так что не были замкнутой кастой, но военные обязанности, как представляется, носили чисто личный характер и не зависели от земельных владений. Фирды сохранялись и продолжали оставаться подлинным национальным ополчением вплоть до роковой битвы при Гастингсе. Во времена короля Альфреда они делились на две половины: одна была готова к активной военной службе, другая – к обычным работам в поле. Такая английская армия, основу которой составляли тяжеловооруженные пешие воины, могла сражаться на равных с датчанами и добиться подписания договоров (уступив две трети страны. – Ред.). Кроме того, враг, оседавший на захваченных землях Англии, был более уязвим, чем тот, который нападал, высаживаясь на берег. Заслуживает внимания, что Альфред и его преемники применяли систему укрепленных постов, или бургов, с частоколом поверх земляных насыпей, которые сдерживали скандинавских налетчиков, пока король и его войско были в другом месте.

Меньше чем через сотню лет после смерти Альфреда система снова прошла испытание вторжением. На этот раз не было сильного предводителя и при отсутствии взаимной поддержки силы местных олдерменов были полностью разбиты врагом. Королевство Этельреда II переживало далеко зашедший этап децентрализации, должности олдерменов, подобно должностям графов, в каролингской Франции переходили от отца к сыну (Этельред II, ок. 968 – 1016, король Англии в 978 – 1013 и 1014 – 1016 гг. Пытался купить мир с датчанами, которые начали с 980 г. новое вторжение, но неудачно. В 1013 г. бежал в Нормандию (когда датский король Свен занял всю Англию). Когда Свен в 1014 г. умер, Этельред II вернулся, но в 1016 г. снова бежал – от Кнуда. – Ред.). Твердая власть датского короля Кнуда остановила этот процесс и одновременно ввела на английскую сцену новый военный элемент – постоянную гвардию, или «хускарлов» короля (Кнуд I Великий, р. ок. 995 г., король Дании с 1014 г., Англии с 1016 – 1017 гг., Норвегии и части Швеции с 1028 г. После его смерти в 1035 г. держава распалась. – Ред.). К 1066 году таких вассалов содержали не только король, но и крупные феодалы, многие из которых обладали значительными земельными владениями[23]. Эти профессиональные военные были достаточно боеспособны.

Тактика и вооружение хускарлов совершенно отличались от тактики и вооружения феодальной аристократии континента, с которыми им придется столкнуться при Гастингсе. Английские воины были вооружены длинными датскими боевыми топорами с топорищем (рукояткой) длиной пять футов и одним огромным лезвием. Топор этот был слишком тяжел, чтобы пользоваться им сидя верхом, а поскольку орудовать им приходилось двумя руками, в рукопашной схватке он препятствовал пользованию щитом. Наносимые этим оружием удары были страшными. Перед ними было невозможно устоять никакому щиту, никакой кольчуге; воин, вооруженный таким топором, был способен, чему были свидетельства в битве при Гастингсе, одним ударом отрубить голову коню. Что касается защитного оснащения, то здесь хускарлы особо не отличались от конников, прибывших из-за Ла-Манша: как и интервенты, английские воины носили довольно длинные кольчуги, достигавшие колен, и остроконечный стальной шлем с защищавшим нос предличником. Что до тактики английских вооруженных топорами воинов, то они строились в обычные пехотные боевые порядки; в плотном построении они могли отразить почти любую атаку. Их физическая сила и стойкость делали их опасными противниками. Правда, их боевой порядок с трудом поддавался перестроению и был уязвим по отношению к метательному оружию. Если нападала вражеская конница, английские воины должны были оставаться на месте, чтобы, стоя тесными рядами, не дать противнику прорвать строй. Если же их поражали на расстоянии (т. е. метательным оружием), англичане оказывались в невыгодном положении, поскольку не могли достать отошедшего противника.

Последним почти до конца XIII века крупным средневековым испытанием, в котором пехота (только пехота) противостояла феодальной коннице, была битва при Гастингсе (14 октября 1066 г.). Узнав о высадке норманнов в Суссексе, король Гарольд, одержавший недавно победу над норвежцами и своим мятежным братом Тостигом у Стамфордского моста в Йоркшире, поспешил на юг. Не дожидаясь сбора воинов со всего королевства, он в сопровождении одних королевских хускарлов и наскоро мобилизованных фирдов из южных графств, совершив бросок, встал на пути Вильгельма к Лондону. Ночью 13 октября 1066 года армия саксов заняла гребень горы у Сенлака, в восьми милях от Гастингса, сильную оборонительную позицию в месте, где из Уилдского леса выходила дорога на Лондон. Авторитетные источники не дают нам возможности воссоздать боевые порядки саксов или определить их численность. Но по фронту примерно 1100 ярдов, возможно, было сосредоточено около 10 тысяч человек[24], где плотная масса саксов, как представляется, твердо стояла, отражая атаки конницы норманнов.