Крайний Север - Эльдар Ахадов

В полдень сквозь белесую муть проглядывает солнце – идеально ровный белый кругляш – без лучей, без всякого сияния вокруг. В тундру никто не едет. Даже сумасшедшие…

В интернете пишут: «По ощущениям – минус 58». Интересный термин придумали: «по ощущениям». Всё живое словно замерло в ожидании. Главное – пережить, переждать. Когда-нибудь стужа непременно кончится. И начнется жизнь!

Гора Мертвецов и Проклятые Острова

«Если идти от Горы Мертвецов всё время прямо на северо-северо-восток, то можно добраться до берега моря как раз напротив Проклятых Островов»… Подобная фраза кажется целиком взятой из какого-нибудь фантастического романа ужасов. В юности своей сроду бы не подумал, что это имеет какое-нибудь отношение к реальности. Однако, имеет. Я был на Горе Мертвецов. Посёлок Тазовский до 1947 года назывался Хальмер-Седэ, что в переводе с ненецкого и означает «Гора Мертвецов». А Проклятые Острова существуют и поныне. Находятся они в Карском море неподалеку от посёлка Гыда. Попасть туда можно именно так, как я сказал вначале – надо идти прямо на северо-северо-восток по голой тундре от Горы Мертвецов.

Июньская зима

Июньские снега рыхлые, мяклые, вроде как последние. Сверху снег, снизу вода. Падают снега белой крупой, мелкими окатышами, мечутся, будто крутят легкую новогоднюю канитель, застревают возле каждого приглянувшегося уголочка, прячутся за любой трещинкой-щелью. А то прикидываются ледяной коростой на асфальте. Но только тронешь ногой – сразу размокают вокруг ботинка. По рекам вода течет – верховодка. Лёд под ней притаился, умываются ледяные поля талой водой, не сходят с места, словно приклеились к берегам.

Плывут по небу мутно-серые снеговые июньские тучи… Налетит промозглый ветер, снесет с них охапки свежего снега, и снова несутся снежные хлопья к земле, струятся позёмкой вдоль стылой промороженной за зиму полярной тверди.

Дождь над тундрой

Словно вылетев из седла и стремительно падая, колышется дождь на ветру, рассыпаясь на брызги, шорохи, шелесты и шлепки… И длится это с раннего утра до самого вечера, и длится, и исчезает внезапно, так же, как началось. Подобно целующемуся с небом колокольному звону, дождь растворяется в лужах, распластавшихся по тихой земле, пропитанной свежей влагой, И следит он несметными сияющими тоскующими глазами за удаляющимися облаками и солнцем, вспоминая все свои шорохи, шелесты и шлепки, как вспоминают бурные годы юности. Но не будет прощания. Не будет… Ибо уже восходит, стелется ночной туман и тянется в даль бескрайнюю…

Красная тундра

Коротка осень в тундре! Но краше этого времени года нет у неё. Поутихла мошкара, не слышно разбойного комариного писка. Расцветает тундра жизнерадостными яркими красками, не как коротким летом, когда всё вокруг только зелено, нет. Осенью она становится цветной. Красной – от алого до вишнёвого и кирпичного. Жёлтой – всех оттенков от бледно-желтого, почти белого до оранжевого (особенно при свете солнца!) Зелёной, ещё летней – от нежно-салатового до тёмно-изумрудного. Бело-голубоватой – от ягеля. И все эти сокровища многоцветья перемешаны порой так затейливо, что невозможно оторвать взгляда от этакой красоты! А по зеркалам рек да озёр – то здесь, то там – парные жемчужные пятнышки – лебединые семьи. Смотришь на красную тундру и понимаешь, почему слова «красный» и «красивый» – родственные, одного корня. Смотришь на жёлтую – солнышку радуешься, словно раздарившему земле свои тёплые лучи… С вертолёта всё видно, как на ладони. Не зря Пушкин признавался в любви к осени: «Очей очарованье!» Действительно, так. Жаль, что не довелось ему видеть осенней тундры. Вот где уж точно: очарованье очей! Глядишь, глядишь на этот сплошной ковёр, а глаза – совершенно не устают. Словно некий безумно гениальный живописец устроил гигантскую бесконечную выставку картин. И в каждой – своя изюминка. И ни одна не повторяет другую… Жаль, коротка осень: только долетели до вертодрома, как потемнело сырое небо, замелькали в воздухе быстрокрылые снежные «мухи». Но надежда ещё не сгинула: авось, к утру потеплеет, и вернётся ещё на раз попрощаться к людям красная тундра?

Как тундра снегом укрывается

Неделю назад в городе выпал снег. Сразу подумалось: каково сейчас в тундре? Только что была она красной, цветной, как яркий осенний сон, а сейчас? И так вышло, что сегодня как раз понадобилось лететь с вертолетчиками-«аргонавтами» ещё раз. Маршрут выдан. Полетели. Почему «аргонавты»? Потому что на борту воздушного судна красуется гордое имя легендарного древнегреческого корабля – «Арго».

Изменилась тундра. Словно поседела за несколько прошедших дней. Реки и озера местами хрустально поблескивают первым ледком. Небо, хмурившееся сплошной облачностью все последние дни, прояснилось ненадолго, поражая глубокой голубизной. Но тени облаков – то тут, то там виднеются на заснеженном лике земли. Вызывающе яркие, с еще не опавшими желтыми мягкими иглами, лиственницы на снежном фоне поражают своей красотой и одинокостью. Сверху видно каждую отдельно, не как с земли.

Недолго солнышко землю радовало. Снова заволокла, затянула светлую даль мутно-серая вьюжная хмарь. Буквально на глазах окончательно побелела тундра. Только кое-где ещё остались темные окошечки мелких озер. Зима пришла…

Живое небо

Небо живёт какой-то своей особенной жизнью, при которой мы как бы даже присутствуем, но всякий раз умудряемся либо не замечать очевидного, либо игнорировать, отмахиваясь заботами о более насущных земных делах и делишках, о которых по прошествии времени, оказывается, и вспомнить-то нечего…

В конце декабря стояли крепкие морозы. Потом резко потеплело градусов на двадцать, а меньше чем через сутки – так же резко похолодало. Причем, буквально на глазах, практически в течение часа. Была самая середина дня. Я ехал в машине, приближаясь к городскому массиву, когда заметил седую облачную стену впереди, которая зримо, как живая, надвигалась на городские здания, накрывая их плотным непроглядным туманом от края и до края окоёма. Не до земли, а до уровня второго этажа. И не до неба, а чуть выше городских высоток. Плотная белесая движущаяся облачная стена! Буквально через минуту автомобиль оказался под ней. Колоссальное и жутковатое зрелище, словно некая громадная живая субстанция беззвучно и стремительно плыла по воздуху по каким-то своим небесным делам…

Несколько вечеров подряд примерно в одно и то же время наблюдал я ещё одно интересное явление: в густеющей мгле чувствовалась мельчайшая снежная пыль – в огромных количествах, какими бывают облака обычной пыли во время песчаной бури где-нибудь в жаркой аравийской пустыне. Но здесь – Крайний Север, здесь всё – другое, абсолютно противоположное жарким странам. Но не это главное, а то, что от этой снежной пыли, висящей в морозном воздухе, исходило тихое шуршание и потрескивание, как от электрических искорок. Образно говоря, выражение «трескучий мороз» в этот момент для меня имело самое непосредственное значение: воздух потрескивал от невидимых ледяных «искорок» и всюду шелестел, словно шевелился… удивительное явление!

Позавчера проснулся среди ночи от гула, идущего с неба к земле. Ни самолетов, ни каких-то видимых оптических явлений в темном густом небе не наблюдалось, а гул был неземной, протяжный, непонятный. Небо жило какой-то своей особой невидимой и неведомой нам жизнью… И что мы знаем об этой жизни? Ничего.

Волшебные розы тундры

Чтобы в тундре розы сами собой цвели? Да, слыханное ли это дело? А вот я их видел. И не где-то, когда-то, нет, я сегодня их видел, сегодня – 21 июня, в тот же день, когда пишу эти строки, видел своими глазами! И цветут они по всей тундре. И ни конца им, ни края нет… То непростые розы – волшебные. Руками их не сорвать, в вазу не поставить, а вот увидеть – пожалуйста, каждый может! При одном-единственном условии: надо оказаться в летящем вертолете.

Снег в тундре только-только сошёл, обнажив присмиревшую за долгую зиму буровато-серую землю. Рыхлый, одряхлевший, во многих местах тонкий, просвечивающий, лёд ещё покрывает бесчисленные озёра. А из них стебельками, образуя причудливые орнаменты, тянутся всюду мелкие речушки и ручьи, покрытые притулившимися по склонам, прячущимися от неутомимого незакатного солнца снегами…

И вот если оказаться в это время над тундрой, то оттуда, с неба, глазам откроется удивительная картина: вся земля – от горизонта до горизонта – покрыта прекрасными белоснежными розами! Озёра, ещё не свободные ото льда, – как застывшие бутоны. Старый подтаявший лёд во многих местах вобрал в себя озёрную воду, и потому основной белый цвет бутонов пропитан разнообразными, зачастую неожиданными оттенками – зеленоватыми, голубоватыми, желтоватыми, розоватыми, любыми, какие только можно и даже нельзя представить себе!