Крайний Север - Эльдар Ахадов

До сих пор помню о первой встрече с удивительным человеком, Григорием Петровичем Ледковым. Мне нужно было срочно с ним увидеться по делам, и он согласился принять меня у себя дома, несмотря на неурочное время. Я увидел скромного ничем не кичащегося человека в домашней обстановке: старенькой квартирке с деревянным бугристым от сырости полом, с духотой сотни раз промороженного и размороженного влажного дерева, с бельевыми веревками для сушки детского (у Григория трое детей – тогда они были совсем еще маленькими). А ведь он к тому времени имел уже два высших образования: педагогический университет им. А. И. Герцена в г. Санкт-Петербурге по специальности «учитель истории и культурологи» и Санкт-Петербургский государственный университет по специальности «юриспруденция», был автором научных монографий… Умный проницательный и одновременно добрый взгляд, правильная интеллигентная речь. Прошло несколько лет, и вот совсем недавно я случайно увидел его в новостной телевизионной передаче. Увидел, узнал и искренне рад тому, что Григорий Петрович ныне депутат Государственной Думы России от Ямала. За год с небольшим работы в Думе он внес на рассмотрение более 20 законопроектов, в том числе – об утверждении методики возмещения убытков, причиненных в результате нанесения ущерба исконной среде обитания коренных малочисленных народов Российской Федерации. Верю, что человек, на себе испытавший тяготы жизни и работы в условиях Крайнего Севера, никогда не предаст интересы своего народа.

Семьи ненецкие поразительно неприхотливы в быту. Никогда не забуду, как однажды полярной ночью напросилась к нам в вездеход семья из пяти ненцев: он, она и трое ребятишек – мал, мала, меньше. Им срочно нужно было на своё стойбище. Взяли, конечно. Едем. Часа через три стучат в кабину вездеходчика: пора выходить. Выпустили из вездехода. Стал я озираться вокруг: ни огонёчка, никакого жилья, никакой тропинки, только снега и снега повсюду. Куда же они? Открыл дверцу кабины, кричу вслед: «Куда же вы идёте? Тут ведь нет ничего!» Глава семейства обернулся и отвечает с улыбкой: «Спасибо, что подвезли! Тут нам уже недалеко – всего километров 15 и мы дома!» То есть, для них – пятнадцать километров, как для нас – булочная за углом. Сейчас я такому уже не удивляюсь, привык.

Ненцы умеют быть благодарными за любую оказанную им услугу, это приятно осознавать, особенно когда вовсе никакой благодарности и не ждёшь. Так, однажды, в конце короткого ямальского лета пожилому седовласому ненцу Вячеславу Валентиновичу Салиндеру срочно понадобилось попасть на своё стойбище в тундре у рыбного озера. Нашему рейсу это было по пути, но вертолетчики сразу предупредили, что посадка не запланирована, потому вертолёт только присядет, не заглушая двигателя, на несколько секунд, чтобы человек успел выйти.

Подлетаем к озеру, вот оно – стойбище. Опускаемся. Салиндер спрыгивает и бежит к чумам. Ветер от винтов вертолёта – страшенный. Трава вокруг бьётся в конвульсиях, приозёрные кусты прижало к земле. И вдруг замечаем, что Вячеслав Валентинович опять бежит в нашу сторону – уже с тазиком, а его родня машет руками, делает знаки, мол, стойте, не улетайте. Полный таз свежих отменных крупных чиров – рыбы сиговой породы передал нам тогда ненец. Просто так, в благодарность.

Когда ведешь себя не насмешливо и заносчиво, мол, дикари, самоеды, а общаешься с ними так, как они того и заслуживают, то есть, по-человечески, тогда даже самые замкнутые по природе своей натуры отвечают тебе тем же. Люди чувствуют каково отношение к ним. Ненец Еля, каславший с семьёй по Пякяхинской тундре, любил сам заглядывать вечерами к нам на огонёк буровой, попить чайку с конфетами. Рассказывал о недавней службе в армии, сидя в своей самобытной малиновой ненецкой малице, делился музыкальными записями. Особенно ему нравились эстрадные песни Елены Лаптандер на ненецком. И даже рассказывал местные легенды. Главное: чтобы слушали…

Вот пересекают зимник на «Буранах» двое ненцев – Пётр и Кирилл. Торопятся в стойбище. В теплых совиках (национальная зимняя одежда), но лица открыты, усы у обоих побелели от инея. Мороз-то не шуточный. Увидели нас, остановились. Подъезжаем, зовут в гости, тут недалеко – у них там около трехсот оленей пасётся. Благодарим, делимся с ними спичками и едем дальше. А на душе – тепло.

Доводилось мне бывать и в отделе по делам коренных малочисленных народов Севера администрации Тазовского района и на правлении Тазовского районного отделения ассоциации «Ямал – потомкам!» и в местной школе-интернате, где учатся юные ненцы – дети, которым я дарил свою книгу «Ненецкий пантеон». В ней в стихотворной форме повествуется о мире героев традиционного ненецкого мифологического пантеона, о представлениях ненецкого народа о мироустройстве, уходящих корнями вглубь веков, и о благих деяниях выдающихся представителей ненецкого народа («Золотые страницы ненецкого народа») … Ибо путь в ненецкий пантеон согласно народной традиции открыт для всех, кто достоин этого по делам своим.. И с кем бы ни общался: ненцы всегда отвечали добром на добро, искренностью на искренность. Будь то директор школы-интерната Мария Аркадьевна Веникова или председатель родовой общины «Ярэйковская» Артур Леонидович Тёр, или заместитель главы районной администрации Омпа Еревич Яптунай, или президент окружного общественного движения «Ассоциация коренных малочисленных народов Севера ЯНАО «Ямал – потомкам!» Роман Хасавович Яндо – со всеми ими у нас всегда находились общие волнующие жизненные темы для разговора. Они не чванятся, они такие какие есть. Глядя на сделанные в тундре фотографии, вспоминаю, как однажды, по весне, Тёр, эколог по профессии, показывал мне гнездо с яйцами желтогрудой трясогузки, а потом – и снежную куропатку, высиживавшую птенцов, осторожно так, чтобы не спугнуть чуткую птицу…

Простые, но удивительные люди с неповторимыми судьбами: оленеводы Дмитрий Тэсидо и Семён Салиндер, писательница Надежда Салиндер, знакомившая меня не только со своим творчеством, но и с миром шаманского искусства, гыданский художник Валерий Яндо и салехардцы косторез Виктор Ядне и художник Игорь Худи, яркий самобытный журналист – заслуженный работник культуры Хабэче Хываревич Яунгад и многие, многие ещё… О каждом можно, да, и нужно, наверное, написать отдельно. И все они – ненцы. То есть – ЛЮДИ. Настоящие.

Спящий зимник

Пролетаем на вертолете над зимником. В нём, словно тёмные личинки гусениц в бесконечном белом узком пенале, мирно стоят Камазы-длинномеры. Середина дня. Почему стоят? Спят. Почему спят? Потому что опытные водители-дальнобойщики на зимнике днём всегда спят, а неопытные, или по приказу далекого городского начальства, которое, возможно, тундры и не нюхало, или просто сами без царя в голове – те едут. Особенно в ясную солнечную погоду, когда уже точно: лучше всего лечь спать.

Почему? Потому что солнце! Всюду – солнце, и всюду – нестерпимо сверкающий солнечный снег! И никакие темные очки от этого уберечь не могут. Перед глазами водителя за несколько часов монотонной снежной дороги всё превращается в сплошную сияющую пелену. Он перестает видеть свой путь, глаза воспаляются, краснеют. В них начинаются нестерпимые рези, и наступает так называемая «куриная слепота»…

А вот по ночам – наоборот. При свете фар рельеф дороги выделяется очень четко, каждый комок снега отчетливо различим на всем протяжении гладкой на сотни тундровых верст белой скатерти снега. Ночью зимник в тундре – оживленная десятками огней проезжающих по нему грузовых машин, вездеходов, тракторов и бульдозеров пульсирующая транспортная артерия.

Наш вертолет удаляется. Всё правильно. Пусть спят. Целее будут и водители, и их машины, и сами грузы. Ночь наступит: ещё набегаются…

Комариная слава

Самая радость для некоторых насекомых в тундре – появление человека в безветренную, моросящую, теплую погоду или в солнечную, но тоже влажную, с рассеивающимся туманом. Имел «счастье» убедиться в этом вчера и сегодня.

Всё, что может двигаться в воздухе и кусать, с огромным воодушевлением устремляется на любые покрытые и непокрытые одеждой части тела. Любой свободный миллиметр на человеческом теле становится чудесным лакомством для кровососущих. Сопротивляться бесполезно: место десятков павших тут же занимают свежие полчища страждущих. Конкуренция огромна!

Эскадрильи слепней чёрными бомбардировщиками без устали вьются над головой. Тысячи торжествующе звенящих комаров пикируют на меня со всех мыслимых и немыслимых углов атаки. Их штурм поддерживается множеством всякого рода муховидных особей разной боевой раскраски. Имен этих кусачих существ я, увы, не знаю, но то, что у них весьма плотоядные намерения – убедился.