Несносные дочери леди Элизабет - Юлия Арниева

таверны. Её румяное лицо подрагивало от едва сдерживаемого смеха, а в карих глазах плясали озорные искорки.

– Леди Элизабет, к вам посетители. Прощения, значится, просить пришли.

– Хм… хорошо, мы скоро спустимся, – ответила я, живо представив себе последствия ночного происшествия.

– Ага, передам, – не сдержавшись, фыркнула хозяйка и поспешно скрылась за поворотом лестницы, откуда донеслось приглушенное хихиканье.

– Поторопимся, – произнесла я, старательно игнорируя сдавленный смех дочерей. Быстро умывшись прохладной водой из медного умывальника и собрав немногочисленные пожитки в потертые дорожные сумки, мы направились вниз.

В просторном зале, где смешивались аппетитные ароматы свежеиспеченного хлеба, травяного отвара и подгорающей каши, нас ждало занятное зрелище. У дальнего стола, подальше от любопытных взглядов других постояльцев, переминались с ноги на ногу вчерашние задиры, чьи лица, руки и даже волосы отливали ярко-зеленым цветом.

– Эм… простите нас, благородные госпожи. Мы вели себя недостойно, – первым заговорил Ден, опустив покрытое зелеными разводами лицо. Его руки, испачканные тем же цветом, нервно теребили край потрепанной рубахи.

– Да, прощеньеца просим, – пробормотал Алфи, с опаской поглядывая на нас. Его рыжая борода приобрела болотный оттенок, а на лбу виднелись следы от усердного оттирания. – Скажите, как это смыть? Чем только не пытались – и песком, и золой, и щелоком. Даже речной тиной… Ничего не берет, только хуже становится.

– Разведите с теплой водой и мятным отваром. К вечеру все сойдет, – проговорила Амели, с трудом сохраняя серьезное выражение лица. И, протянув маленький флакон с прозрачной жидкостью, добавила: – И впредь будьте осмотрительнее в своих намерениях. В следующий раз зелень может оказаться очень стойкой.

– Благодарствуем, – выдохнули в унисон задиры, прижимая к груди заветный флакон. Они, словно воры, крадучись вдоль стен таверны и пригибая зеленые макушки от любопытных взглядов прохожих, поспешно скрылись в темном переулке.

– Приказать, подать завтрак, госпожа? – радушно спросила хозяйка, вытирая пухлые руки о накрахмаленный передник. – У нас сегодня чудесные булочки с медом, прямиком из печи.

– Благодарю, но нам пора в путь, – отказалась я, желая очутится как можно дальше от границы.

– Тогда позвольте собрать вам в дорогу, – настояла женщина, взмахом руки подзывая молоденькую служанку с веснушчатым лицом. – Еще никогда я так не смеялась! Теперь эти охальники дважды подумают, прежде чем руки распускать. Да и другим наука будет.

– Кстати, о руках, – задумчиво произнесла я, внимательно наблюдая за хозяйкой таверны. – Некая Лимка, что трудится у вас посудомойкой, за пять медяков указала им нашу комнату.

– Что?! Лимка! А ну живо сюда! – тотчас рявкнула женщина, ее лицо мгновенно потемнело от гнева, а взгляд метал молнии.

– Госпожа… – жалобно пискнула краснощекая девица, испуганным истуканом застывшая у чана с посудой. Она через секунду, выронив глиняную миску, горной козой метнулась к черному ходу.

– Вот же дрянь неблагодарная! – выругалась хозяйка, обводя грозным взором притихших служанок. – Уж простите, госпожа, отродясь такого не было.

– Понимаю, – натянуто улыбнулась, принимая от расторопной подавальщицы сверток с едой. Мы, попрощавшись с радушной женщиной, поспешили во двор. И вскоре, удобно устроившись кто на телеге, а кто верхом, тронулись в путь, оставляя позади гостеприимную таверну.

Глава 7

Дорога петляла между поросших вереском холмов, то ныряя в тенистые рощи, то выбегая на солнечные пригорки, откуда в ясную погоду можно было разглядеть далекую синеву залива. Прибрежный ветер доносил солоноватый запах моря, смешанный с ароматом диких трав, а в кронах деревьев то и дело мелькали яркие перья прылов, залетавших так далеко от побережья в поисках добычи.

С каждой минутой движение на тракте становилось все оживленнее – мимо то и дело проезжали груженые телеги, запряженные мохнатыми солтеррийскими тяжеловозами, славящимися своей выносливостью. Верховые на резвых скакунах обгоняли медлительные караваны купцов, чьи повозки были доверху нагружены тюками с товаром. Пешие путники с заплечными мешками жались к обочинам, уступая дорогу конным и груженым телегам. В воздухе стоял гомон множества голосов, говорящих на разных наречиях – певучем солтеррийском, резком северном и мелодичном южном.

– Похоже, все куда-то спешат, – задумчиво произнесла Амели, наблюдая за очередной повозкой, где между корзинами с яблоками виднелись характерные бочонки с морской солью – главным богатством прибрежных районов Сольтерры.

– До ярмарки в Мерхольме добраться хотят засветло, – пояснил возница проезжающей мимо телеги, на которой восседала дородная женщина в ярком платке, расшитом традиционным солтеррийским узором из волн и морских звезд.

– В Мерхольме? – переспросила я, заметив, как загорелись глаза дочерей при упоминании ярмарки. После трех месяцев заточения в замке, где каждый их шаг отслеживался соглядатаями Хейли, даже простая прогулка казалась им настоящим праздником. А Мерхольм был известен как один из крупнейших торговых городков северного побережья Сольтерры, куда дважды в месяц съезжались торговцы со всей страны.

– Ох, такая ярмарка! – всплеснула руками женщина, и её круглое лицо, покрытое веснушками от солнца и морского ветра, расплылось в улыбке. – Купцы со всей Сольтерры съезжаются, да и с севера корабли приходят. Чего там только нет – и ткани заморские из самого Дерлата, и пряности диковинные с Острова Мот, и травы целебные с горных склонов. А уж какие там рыбацкие сети плетут! Говорят, в них сама морская дева Нерайя узоры вплетает – рыба сама в такие сети идет. А еще местные мастера привозят свои поделки из лортовой кости, да ботарь с северных берегов…

При упоминании трав Амели тотчас подалась вперед, а её глаза загорелись исследовательским блеском, и я знала этот взгляд, он всегда появлялся у младшей дочери при возможности пополнить свою коллекцию редких растений. Лорен же с плохо скрываемой надеждой посмотрела на меня, наверняка думая о знаменитых солтеррийских клинках, чья сталь, закаленная в соленой воде под особым заговором, славилась по всем прибрежным королевствам.

– И правда, госпожа, – негромко произнесла Рут, придвинувшись ближе. – Может, стоит заглянуть? Провизию пополним, да и девочкам развеяться не помешает.

– А далеко ли до Мерхольма? – поинтересовалась я у словоохотливой попутчицы. Старая служанка была права – мы могли бы не только порадовать себя, но и запастись всем необходимым для путешествия.

– Да что вы, всего-то час пути! – охотно отозвалась женщина, поправляя выбившуюся из-под платка седую прядь. – Мы с Томсом как раз туда направляемся. Можем показать дорогу – там на развилке у старого маяка легко ошибиться. Многие приезжие по привычке сворачивают на южный тракт, а нужно держаться морского берега.

– Будем рады попутчикам, – проговорил тот, кого назвали Томсом, приветливо нам улыбнувшись. – В здешних местах одиноким путникам лучше держаться вместе. Особенно сейчас, когда в горах видели след морского ящера.

– Благодарю за предложение, – кивнула я, принимая решение. – Думаю, нам действительно