Любовница греческого магната - Линн Грэхем

Андреас позвонил из аэропорта, едва самолет приземлился.

— Я считаю минуты, — призналась Хоуп. Следующий звонок поступил из лимузина, застрявшего в пробке.

— Я не выдержу этой пытки, — задыхаясь, простонала она.

— Ты знаешь, как мне тебя не хватало? — Андреас звонил, уже входя в лифт, чтобы подняться в квартиру.

Дрожь нетерпения охватила Хоуп. Входная дверь распахнулась, и молодая женщина почувствовала, что теряет рассудок. Колени подогнулись от слабости. Она прислонилась к стене, чтобы не упасть. Все в Андреасе сводило ее с ума: от гордой посадки темноволосой головы до особой грации гибкого и мускулистого тела. Сердце ее замерло в груди, стоило Андреасу переступить порог.

Захлопнув дверь, он пересек холл и заключил ее в объятия. Хоуп, позабыв обо всем на свете, растворилась в соприкосновении их тел. Ноздри уловили знакомый аромат мужской кожи, смешанный с запахом туалетной воды.

— Андреас… — прерывисто прошептала она.

— Если бы ты могла сопровождать меня, мы проводили бы гораздо больше времени вместе, — хрипло произнес Андреас. — Подумай об этом. Почему бы не отложить твои дизайнерские изыскания на некоторый срок?

И потерять независимость, промелькнуло в голове Хоуп, отчаянно боровшейся с искушением. Она видела бы Андреаса чаще…

— Я не могу…

Сомкнув пальцы на ее узких запястьях, горящий желанием Андреас прижал ее спиной к стене. Хоуп подчинилась требованию его чувственного рта, отвечая на ласку с таким пылом, словно от этого зависела ее жизнь. Поцелуй дарил ей райское наслаждение, и она не могла оторваться от губ Андреаса, словно наркоман от поработившего его зелья. Каждый нерв натянулся до предела, отзываясь сладостной дрожью глубоко внутри. Андреас отпустил ее руки, и пальцы его до боли впились в бёдра Хоуп, приподнимая ее, давая ощутить мощь его страсти.

— О… — простонала она, тая, словно мед на солнце, и трепеща во власти всепобеждающей жажды наслаждения.

Натиск крепкого мускулистого мужского тела буквально распластал ее, вдавив в стену. С трудом отрывая губы от рта Андреаса и судорожно вдыхая воздух, Хоуп вспомнила о неукоснительно соблюдаемом ритуале, позабытом в пылу чувственности.

— Твой телефон… — прошептала она.

Андреас напрягся.

Хоуп настойчиво повторила — Или телефон, или я, женщина.

Пошарив в кармане пиджака, он извлек телефон и, отключив его, бросил на столик. Связь с внешним миром была отсечена, и Андреас с прежним жаром возобновил поцелуй. Лицо его горело румянцем, различимым даже под бронзовым загаром, когда, немного отстранившись от Хоуп и глядя ей в глаза, он произнес:

— Давай умерим пыл и сегодня — для разнообразия — займемся этим в спальне.

Андреас отнес ее в спальню и, нетерпеливо потянув вниз молнию бирюзового платья, стянул его к ногам Хоуп, обнажая розовые кружевные бюстгальтер и трусики, соблазнительно облегающие изгибы тела. Хриплый возглас сорвался с его губ:

— Ты — просто потрясение…

Щеки, шею и даже пышную грудь женщины заливал румянец. Андреас положил Хоуп на кровать и стал любоваться ею, нежно улыбаясь. Сердце ее отчаянно колотилось в груди.

— Не двигайся, — властно приказал он.

— Я и не собираюсь двигаться, — прошептала она, заворожено наблюдая за тем, как он снимает пиджак.

Стройный, мускулистый и невыразимо сексуальный, Андреас напоминал ей гибкостью движений красивого, в любой момент готового к прыжку хищника. При взгляде на него внутри у нее все замерло. Но в то же время Хоуп неожиданно испытала чувство стыда, осознав, что лежит на кровати в одном белье, словно готовое блюдо, предназначенное для утех мистера Николаидиса. С самого начала их отношений она подчинялась установленным им правилам. Значит ли она для него хоть что-нибудь? Или же он вообще не воспринимает ее всерьез?

— Находясь в Швейцарии, ты думал обо мне? — вырвалось у Хоуп.

Расстегнутая рубашка обнажала великолепный торс. Опустившись на кровать, Андреас рассмеялся.

— После двух недель без секса? — поддразнивающим тоном отозвался он. — В последние дни я вспоминал о тебе чаще, чем раз в минуту!

Хоуп залилась краской до корней волос.

— Я имела в виду совсем другое.

Крепко обняв Хоуп, Андреас прижал ее к себе. Доверительный огонек блеснул в его золотисто-карих глазах.

— Не задавай греку таких вопросов, — шутливо предупредил он. — Ты моя любовница. Конечно же, я думал о тебе.

В следующую секунду жажда наслаждения захлестнула Хоуп. Две недели без Андреаса показались ей вечностью. Недавние тревоги не могли заглушить жгучую потребность в ласках этого мужчины. Она застонала, едва его умелые пальцы дотронулись до груди. Розовые бутоны сосков отвердели и напряглись, когда язык и зубы Андреаса подвергли их сладостной пытке. Последние остатки сомнений покинули Хоуп,

— Я хотел бы нарисовать тебя вот такой, — прерывисто прошептал Андреас. — Сходящей с ума от удовольствия, которое я тебе доставляю.

С яростной силой он вошел в нее. Неистовое возбуждение полностью завладело женщиной. Не существовало больше ничего, кроме острейшего желания, и вскоре Хоуп уже вознеслась на заоблачные вершины экстаза…

Потом она медленно возвращалась к реальности, но привычное состояние умиротворения и счастья не вернулось к ней. Тело испытало наслаждение, в душе же царило смятение. Слезы неожиданно покатились из глаз.

Андреас перевернулся на спину, прижал Хоуп к себе и, отводя волосы с ее лица, дотронулся до мокрой от слез щеки.

— Что случилось?

— Прости меня… Наверное, я расплакалась от избытка чувств, думая о нашей годовщине, — тихо прошептала она.

Золотисто-карие глаза удивленно взглянули на нее.

— Годовщине?

— Разве ты не помнишь, что через несколько дней исполняется два года с тех пор, как мы вместе? — Хоуп изогнула в улыбке еще припухшие от поцелуев губы. — Я хочу отпраздновать это.

Два года? Взгляд Андреаса помрачнел. Неужели Хоуп действительно вошла в его жизнь так давно? Не все браки выдерживают столь длительный срок. Как именно она смогла прочно закрепить свои позиции? Каким образом сумела внедриться в его ежедневное существование? Да просто… была рядом. Тихо и ненавязчиво ухитрилась опутать его со всех сторон, словно плющ дерево. Хм… самое удачное сравнение. Но когда в последний раз он спал с другой женщиной? Неужели два года хранил несвойственную ему верность Хоуп? Это открытие крайне ошеломило Андреаса. Непостижимым образом Хоуп лишила его привычной свободы, связав по рукам и ногам.

— Я не отмечаю годовщин знакомств с женщинами, — холодно ответил Николаидис, гневно сверкнув глазами. — И не забиваю себе голову всякой сентиментальной чепухой.