Любовница греческого магната - Линн Грэхем

— Если захочешь остановить меня, скажи…

Но Хоуп смиренно покорилась неизбежному.

Прожив на свете двадцать восемь целомудренных лет, сейчас она собиралась изменить привычной добродетели ради одной украденной у судьбы ночи и изведать сладость греха.

Андреас расстегнул бюстгальтер и, любуясь в отблесках костра округлостями пышной груди, восхищенно простонал:

— Ради твоего тела я готов умереть.

Плывущая по волнам сладостной истомы Хоуп приоткрыла глаза, желая убедиться, не шутит ли он. Благоговейное выражение его лица было ей ответом. Мужские пальцы принялись осторожно гладить грудь, поигрывая с нежными розовыми сосками, мгновенно отвердевшими. Жаждущее наслаждения тело горело огнем, и Хоуп не заметила, как бедра ее сами собой пришли в движение. Весь окружающий мир исчез, остались лишь Андреас и ласки, которые он ей дарил.

Его искусный рот продолжал дразнить бугорки сосков, заставляя тело Хоуп трепетать от страсти. Эта мучительно-сладостная дрожь нарастала с каждой секундой, становясь невыносимой. Чувствительность кожи обострилась до предела, и самое легкое прикосновение отзывалось тянущей судорогой внутри.

— Андреас… — умоляюще простонала она, когда он наконец дотронулся до наиболее жаждущей его ласки точки.

— Я больше не в состоянии… — отрывисто произнес изнемогающий от желания Андреас. Никогда прежде ему не доводилось испытывать столь острое возбуждение.

Всепобеждающая инстинктивная потребность полностью подчинила себе Хоуп, достигнув своего пика. Лицо Андреаса расплывалось перед ее глазами. Два тела слились воедино. С глухим стоном он проник в горячую, жаждущую наслаждения плоть, встретив неожиданное сопротивление.

— Ты девственница? — в шоке спросил он.

— Не останавливайся, — прошептала Хоуп, обвивая его руками.

Андреас, повинуясь, провел ее через краткую боль и обучил быстрому и неистовому ритму, естественному, как сжигавшее их желание. Вскоре благодаря его ласкам Хоуп познала вершину доселе неизведанного экстаза. Обессилено лежа в полумраке и постепенно возвращаясь к реальности, она ощущала себя глупой, умиротворенной и одновременно очень счастливой.

Золотистые глаза с нежностью смотрели на нее. Заботливо закутав девушку в пальто, Андреас заключил ее в объятия и поцеловал в бровь,

— Ты так прекрасна… Но ты должна была предупредить меня, что я стану твоим первым мужчиной.

— Это мое дело, — пробормотала Хоуп, уткнувшись лицом в его плечо.

— Но теперь это и мое дело, — заявил Андреас, пальцами приподнимая подбородок Хоуп и глядя в ее озаренное костром лицо. — Думаю, в очень скором времени ты переедешь в Лондон и я стану твоим постоянным любовником.

— Почему я должна сделать это? — задала вопрос она, хотя глаза ее искрились от радости.

Чувственный рот Андреаса изогнулся в самоуверенной усмешке.

— Потому что ты не сможешь отказаться от моего предложения.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Почти два года спустя Хоуп, сидя за столиком фешенебельного лондонского кафе, ожидала прихода своей подруги Ванессы.

Мысли ее витали далеко, неизменно возвращаясь к Андреасу. Она представляла себе различные варианты празднования второй годовщины их необычного знакомства. Не отметить ли памятную дату в занесенном снегом сарае? Нет, это никак нельзя назвать хорошей идеей, усмехнулась Хоуп. Андреаса крайне раздражало отсутствие благ цивилизации.

— Прости, я опоздала. — Стройная рыжеволосая девушка с резко очерченными, но миловидными чертами лица уселась на соседний стул, осторожно опустив на пол тяжелую фотокамеру. — Если твоя грива отрастет еще немного, — заметила она, любуясь светлыми волосами Хоуп, сколотыми в хвост на затылке и почти достигавшими талии, — люди начнут принимать тебя за Рапунцель.

Хоуп недоуменно взглянула на подругу.

— О ком ты?

— О заключенной в неприступную башню красавице из старой сказки. Она открыла окно и свесила свои косы вниз, чтобы прекрасный принц смог взобраться по ним, как по веревке, и освободить ее, — объяснила Ванесса. — Но, к ее несчастью, в башню поднялся вовсе не принц, а злой колдун. Будь осторожна.

Посмеявшись, они заказали кофе. Хоуп успела привыкнуть к скептицизму своей подруги. Дочь известного художника, Ванесса выросла в богемной среде и уже успела приобрести известность как одаренный фотограф. Однако раны, причиненные отсутствием нормального детства и бурными любовными приключениями родителей, давали о себе знать.

— Как поживает твой прекрасный принц? — вопрос Ванессы прозвучал суховато.

— У Андреаса все в порядке. Он сейчас за рубежом и очень занят, но звонит мне регулярно.

— Сотовый телефон для тебя — современный вариант кандалов, — усмехнулась подруга. — Попробуй отключить его ненадолго, и Андреас потребует от тебя многочасовых объяснений.

— Просто он беспокоится обо мне, — невозмутимо возразила Хоуп. — Знаешь, через десять дней исполняется два года с тех пор, как мы вместе.

— Неужели? Рекордный срок для такого мужчины, как Николаидис. Твое имя должно постоянно мелькать в хронике светской жизни. Конечно, — добавила Ванесса, — для этого миру вначале нужно узнать о твоем существовании, а ваши отношения с Андреасом остаются для всех тщательно скрываемой тайной.

— Меня вполне устраивает такое положение вещей, — заявила Хоуп, подумав при этом, что, столь редко видя Андреаса, она ни за что не согласилась бы во время и без того кратких встреч посещать совместно общественные мероприятия и делить самого дорогого ей человека с другими людьми. — Сейчас я приказываю, как можно отпраздновать нашу вторую годовщину.

— Андреас в прошлый раз не приложил особых усилий, дабы организовать торжество, не так ли?

Хоуп молча покачала головой.

— Позволь мне на правах подруги дать тебе совет, — заговорила Ванесса. — Если хочешь удержать Андреаса Николаидиса, побори желание отметить это событие.

— Почему же?

— Напоминание о том, что ты провела рядом с ним вот уже два года, может спровоцировать нежелательные перемены.

— На что ты намекаешь? — В голосе Хоуп прозвучала тревога.

Вздохнув, Ванесса пояснила:

— Мне кажется, ты напрасно тратишь время на отношения с Андреасом. Когда ты, блестяще сдав экзамены, получила диплом дизайнера, он даже не появился на торжественном вечере, чтобы поздравить тебя.

— Андреаса нельзя назвать человеком художественного склада. И он не придает особого значения моде. Я и не ожидаю, что он проявит интерес к разрабатываемым мною фасонам сумочек.