На неведомых тропинках. Шаг в пустоту - Аня Сокол

— Нет! Не смей! — закричала Алиса.

Парень засмеялся. Происходило то, чем меня пугали три года. Моя слабость стала причиной несчастья, которое погубит нас обеих. Хранительница в своем праве. Вынуждена признать, Кирилл был прав. Они все: Угрим, Веник, Пашка — были правы, я не часть этого мира, оттого и сдохну, если срочно что-нибудь не сделаю, не докажу, что не просто не хотела, неправда — хотела, а не могла причинить парню вред.

Что ж., я взялась за нож.

— Ольга, нет! — рявкнула Пашка.

Лезвие вышло из ножен легко и бесшумно. Мила перехватила руку. Жесткий до боли захват. В ее глазах стояла боль. Та, которой я помогала спасти сына, страдала, хранительница выполняла свой долг.

Я крутанула кожаную рукоять и прижала лезвие к ее пальцам, не в попытке причинить боль, в попытке спастись.

— Железо, — крикнула я, — слышишь? Железка такому, как он, не опаснее комариного укуса. Мила!

Что еще могла взять с собой? При условии, что моя спутница учует собственноручно помеченное серебро шагов с десяти?

Девушка вздрогнула и отступила. Больше всего это походило на пробуждение от гипноза. Она была очень юной, и в жизни человеческой, и в роли хранительницы. Она плохо контролировала вылезающие на первый план инстинкты защитницы.

— Не делай так больше, — попросила она.

Я убрала нож, но говорить ничего не стала. К чему давать невыполнимые обещания?

— Вы еще поплачьте. — Парень, больше не удерживаемый злыднем, держал в руках телефон, и тот, могу поклясться, работал в режиме камеры. А ведь это идея!

— Держал бы язычок за зубами, — посоветовала ему Алиса, — пока не укоротили.

— Стоп, — скомандовал Угрим, — предлагаю этих двоих рассадить по разным углам до выяснения всех деталей.

— Зачем? — поинтересовалась Пашка.

— Затем, что это Вадим Видящий, там, на тропе, умирает Варлаам Видящий, а она Седая.

— Этот умник решил, что мне есть дело до его ненаглядной семейки, — Алиса подошла ближе.

— Не притворяйся овцой. — Видящий убрал телефон в карман, Адаш напрягся, но нападать парень не стал. — Вы мечтаете взять реванш с тех пор, как к нам отошел Поберковский источник. Что, скажешь не так? Кто еще на такое осмелится?

— И как смерть мелкого нам в этом поможет? — девочка фыркнула.

Я подошла к заснувшему вечным сном «лишенному», на ходу доставая телефон. Связи, конечно, не было, но камера работала. Первые три снимка вышли смазанными.

— К чему это? — спросил лишающий удачи.

— Сам сказал, допросы бывают разные. Будь это хоть нечисть, хоть человек..

— Это человек. Бывший, — вставил черноволосый.

Я чертыхнулась, рука дрогнула, и на дисплее отразилось размытое нечто.

— Тем проще, у человека обычно есть семья, друзья, работа, дом, машина, кредит. Надо выяснить, кто он и откуда, когда пропал, и посмотреть, куда приведет эта ниточка, — еще один кадр с тем же успехом. Да что же это такое! Я дернулась, и аппарат выскользнул. Если бы не Адаш с его реакцией, осталась бы без устройства. Но с другой стороны… Злыдень кивнул, протянул телефон и с кривой улыбкой отошел. Я попробовала еще раз и стала обладательницей детальных кадров замерзшего человека. Злыдень, стоя с другой стороны прогалины, без особой вины развел руками. Мы то, что мы есть.

— Я закрыла filii de terra, — обрадовала нас Мила, — на сутки. Никто не уйдет, пока мы не найдем виновника.

— Тогда действительно этих двоих разумнее запереть, — согласилась я.

— Мама! — В голосе Алисы возмущение смешивалось с обидой, такого она от меня не ожидала.

Раз уж настало время признавать чужую правоту, то действовать надо соответственно. Пора перестать вытирать сопли одному из самых опасных хищников, хотя и очень хочется.

— Они могут обвинить Алису? — спросила я у Пашки спустя час.

Мы сидели на крыльце каменного двухэтажного дома. Явидь в раздражении дернула плечом, настроение у змеи было не очень, ей пришлось оставить за этими крепкими стенами Невера — в неком подобии яслей в компании подросшего Игоря и еще пары сладко спящих ребятишек. На самом деле «пришлось» — неверное слово, она сама настояла на этом, всяко лучше, чем сутки болтаться в рюкзаке за плечами.

Во дворе на детской площадке играли дети постарше под пристальным вниманием молоденькой ведьмы в фиолетовом сарафане и широкополой шляпе.

— Какие для этого основания? Доказательства? — продолжала рассуждать я. — Она парня не трогала.

— Веские, — из-за угла здания вышел Адаш, Мила соткалась из воздуха к вящему восторгу малышни.

Сегодняшние гости filii de terra еще не поняли, что вернуться домой сразу не удастся. Большинство предпочло провести время с детьми, раз уж уроки отменили, но были и те, кто задавал вопросы и возмущался. Этих Мила банально послала прямиком к Видящему в… в общем, сослалась на распоряжение сверху, и они отстали. Пока.

Мы разошлись с поляны каждый в свою сторону. Девушка и злыдень утащили тело лишенного в исследовательские подвалы. Мы с Пашкой сопроводили не в меру воинственное молодое поколение на полигон и оставили их на максимально удаленных друг от друга площадках под присмотром наставников, в роли одного из которых ожидаемо выступил Угрим. До утра их ждала увлекательная отработка контроля эмоционального фона. Судя по тому, как скривились подростки, занятие обещало быть в меру нудным, то, что надо, чтобы остудить горячие головы.

— Я в долгу перед тобой, — начала хранительница, — поэтому скажу как есть. Лишенный разума — больше не человек, и человеческие правила к нему неприменимы. Он — зверь. Зверью на землю детей хода нет, за одним исключением: питомец может попасть сюда в сопровождении хозяина.

— Даже хищник? — спросила явидь.

— Других наши детки не держат, — хмыкнул лишающий удачи.

— То есть нападение было спонтанным? — уточнила я, поднимаясь. — Хищник «без разума» без конкретной цели напал на первую же подвернувшуюся добычу. И дело не в конфликте Видящий — Седой?

Злыдень и хранительница переглянулись.

— Зверя можно выдрессировать, натаскать на определенный запах. Попав сюда, лишенный не был зол, он взял след добычи, на которую его натаскали, а догнав, напал, — пояснила девушка.

— Вы много знаете об этих лишенных. — Пашка встала.

— Да, — Мила вздохнула, — я уже сталкивалась с ними.

Она рывком подняла мешковатый свитер. От горла вниз шли выпуклые багровые полосы — рубцы, частично скрытые бюстгальтером и ныряющие за пояс брюк.

— Святые, — вырвалось у меня.

— Первого лишенного натравили на меня. — Свитер вернулся на место. — Кто-то провел зверя, зверь взял след, зверь убил. Потом мы нашли мои трусики, издевательски развешенные на ветке сразу у перехода. Зверь шел по запаху.