Сын Альбиона - Майн Рид

Сверху ему бросили веревку из шали. Он подхватил ее и вторично пустил в дело.

Вскоре Джули тоже была вне опасности.

Но усилия джентльмена на этом не кончились. Его галантность не была связана с цветом кожи.

В третий раз подверг он опасности жизнь, и вскоре негритянка тоже стояла на вершине утеса — и присоединилась к молодым леди в выражениях благодарности.

— Мы никогда не сможем вас достойно отблагодарить, — говорила темноокая.

— О, никогда! — подхватила ее спутница.

— Еще одно одолжение, сэр, — сказала первая. — Мне стыдно об этом просить. Но над нами будут смеяться, если об этом станет известно. Не слишком ли много будет, если мы попросим вас никому не рассказывать об этом неприятном приключении?

— Я ничего не скажу, — ответил спаситель. — Можете быть в этом уверены, леди.

— Спасибо! Тысяча благодарностей! Мы у вас в большом долгу, сэр. До свиданья, сэр!

С поклоном брюнетка отвернулась и пошла по тропе, ведущей к «Оушн Хаус». В голубых же глазах было видно какое-то более глубокое чувство, хотя девушка ушла, не выразив его.

Наверно, девушек можно извинить тем, что они боялись слишком опоздать.

Но негритянке никакие оправдания не были нужны.

— Благослови вас Бог, храбрый масса! Да благословит вас Бог! — были ее прощальные слова — единственные слова благодарности, произнесенные искренне.

Глава V

ВЫСТРЕЛ В СОБАКУ

С изумлением, окрашенным легким чувством раздражения, джентльмен смотрел вслед трем женщинам, которых спас от неминуемой гибели.

— «Тысяча благодарностей! Мы у вас в большом долгу…»

Он повторял эти слова, подражая тону, каким они были произнесены.

— Клянусь Небом! — продолжал он, подчеркивая каждое слово. — Немного холодноватая благодарность! Чего я старался ради этих дам? У меня на родине такую благодарность я получил бы, если бы поднял перчатку или помог перебраться по ступенькам через ограду. «До свиданья, сэр!» Не спросила об имени и свое не назвала! Ни намека на новую встречу!

Ну, вероятно, у меня будет еще возможность увидеться с ними. Они направились прямо к «Оушн Хаус». Несомненно, пара птичек из этого дорогого птичника. Райские птички, если судить по перышкам! Ах, эта брюнетка! Походка — как у чистокровной лошади, глаза — как у орлицы!

Странно, как делает свой выбор сердце! Странно, что я больше думаю о той, что проявила меньше благодарности! Она говорила почти надменно. Интересно, взаимна ли привязанность?

Я мог бы полюбить эту девушку — я в этом уверен. Была бы это искренняя, честная страсть? В этом я не так уверен. Она не из тех женщин, которых я хотел бы назвать своей женой. Я уверен, что она скорее носила бы…

Кстати, я вспомнил о своих сапогах, сюртуке и шляпе. Что, если их смыло приливом? Как я буду выглядеть, возвращаясь в отель босиком и в одной рубашке? И без шляпы! Возможно, именно это меня ожидает… Мой Бог!

Последнее восклицание было произнесено совсем иным тоном. До сих пор человек говорил с улыбкой на губах. Но с восклицанием «Мой Бог!» на лицо его набежало облачко.

Перемена была вскоре объяснена новыми словами.

— Мой бумажник! В нем тысяча долларов! Все мои деньги! Если он потерялся, я буду выглядеть еще более жалко, возвращаясь в отель. Меня ждет длинный счет. И мои документы! Некоторые для меня очень важны — паспорт и другие! Боже, помоги мне!

Снова вдоль утеса, снова спуск по склону с такой торопливостью, словно внизу еще одна девушка с глазами орлицы ждет помощи.

Джентльмен достиг уровня моря и пошел вдоль берега, когда увидел на воде темный предмет — примерно на расстоянии кабельтова[18] от берега. Это была небольшая гребная лодка, и в ней два человека.

Лодка двигалась к Истонскому пляжу, но гребцы прекратили работать и сидели, подняв весла. Находились они примерно напротив пещеры, из которой он так недавно выбрался.

«Какая жалость! — подумал джентльмен. — Если бы они показались на двадцать минут раньше, они уберегли бы мои ушибленные кости, а леди сохранили бы шали, стоившие им, наверно, целое состояние — долларов пятьсот каждая. Лодка, должно быть, все это время шла вдоль берега. Как глупо, что я ее не увидел!.. Но почему они остановились? А, мой сюртук и шляпа! Они увидели их, как и я. Слава Небу, мой бумажник и документы целы!»

Он торопился, чтобы еще больше обезопасить их, потому что прибой подобрался совсем близко к одежде — и вдруг заметил темную фигуру чудовища, приближающуюся со стороны моря. Добравшись до мелкого места, из воды выбрался огромный ньюфаундленд.

Собака, очевидно, приплыла с лодки — она была с нее послана. Но джентльмен не понимал, с какой целью, пока пес не вскочил на уступ, схватил в зубы его сюртук и вместе с ним снова прыгнул в воду.

Бродвейский сюртук из самой дорогой ткани, тысяча долларов в кармане, документы, которые дороже в десять раз!

— Эй! Эй! — закричал владелец, бросаясь к месту, где совершился грабеж. — Брось ты, зверюга! Брось!

— Ко мне! — послышался голос из лодки. — Ко мне, добрый Бруно! Тащи добычу!

За этими словами последовал взрыв презрительного смеха. Смеялись оба лодочника.

Лицо джентльмена стало мрачнее скал береговых утесов. Он остановился в молчаливом изумлении.

До этого момента он считал, что двое в лодке его не видели, и что собака была послана за тем, что можно считать «бесхозным имуществом». Но приказ, отданный псу, вместе с издевательским смехом, излечили его от этого заблуждения, и он повернулся к лодке с выражением, способным испугать и более смелых людей.

Гнев его не уменьшило то, что перед ним были два молодых человека из высшего общества,